Ирина Кабанова (Irina Kabanova) (66sean99) wrote,
Ирина Кабанова (Irina Kabanova)
66sean99

Category:

Рецензии. "Пираты Карибского моря: На странных берегах". Часть 2.

Дяденька, достал воробышком.
"Взгляд. Деловая газета".



Четвертая часть «Пиратов Карибского моря» собрала в РФ за один день без малого 5 млн. долларов, чем и поставила национальный рекорд. Ввиду таких барышей не заметить данный фильм невозможно. Хотя и хотелось бы: Пенелопа Крус с усами, Джеффри Раш с деревянной ногой и Джонни Депп с нерастраченным обаянием еще не повод, чтобы перезапускать пиратониаду.

У любого состоявшегося киносериала есть свои традиции, у «Пиратов Карибского моря» их не так чтобы много, но имеются: рубись, пей да табань, как хочешь, однако первое появление в кадре капитана Джека Воробья должно быть эффектным. Сойдя на причал прямо с мачты в первой части, пробив рукой крышку гроба во второй и размножившись в третьей, четвертую он откроет вместе с заседанием суда в Лондоне над собой же. Да простят меня фанаты саги, но оригинальный ход напрашивался: Воробья чин по чину отправляют на виселицу, после чего перезагружают франшизу уже с чистой совестью. Вот это было бы эффектно!

За всем тем создатель «Пиратов» Джерри Брукхаймер в первую очередь бизнесмен, а не экспериментатор. Курочку, что золотом несется, он не задушит, не убьет, так что Деппа (ввиду отсутствия персонажей Блума и Найтли) на «странных берегах» будет даже больше, чем в предыдущих частях. Тем более что, на пару с Джеффри Рашем, он выступал и выступает индульгенцией всему проекту в глазах снобов: хорошие актеры резвятся в симпатичных образах, искупая тем самым любые сценарные огрехи и избыточность картинки. А коли оба капитана на месте, так и поднять паруса: забудьте, что в 2007 году в проекте вроде бы была поставлена вполне эффектная точка.





«Пираты Карибского моря: На странных берегах».


За четыре прошедших года заклятые коллеги Воробей и Барбосса не сильно продвинулись в поисках источника молодости, к водам которого отплывали на титрах. С тех пор легендарным фонтаном Понсе де Леона успели заинтересоваться британская и испанская монархии, а также Черная Борода – прославленный пират, дочку которого Воробей однажды успешно совратил. В атмосфере тотального недоверия, двойной интриги и тройных предательств (еще одна традиция «ПКМ»), действуя по системе «погоня-драка-монолог-реприза» (традиция номер три) все они разменяют воду на джунгли и исполнят несколько коронных номеров. Под занавес же зрителя ждет понимание, что сценарию не хватает осмысленности (четвертая традиция) и что главное в жизни настоящего пирата не вечная молодость, а риск, попутный бриз и соленые брызги, словом, свобода. Одна беда: проведя свою «Жемчужину» меж мелей, скал и водовертей, капитан Воробей, кажется, всё-таки напоролся на смертельно опасный риф – на бабу (точнее, на Пенелопу Крус). Сказка близится к концу, но еще на пару фильмов её явно хватит.

Общеизвестно, что выросли «Пираты Карибского моря» из одноименного диснейлендовского аттракциона, так что половой вопрос в картине решался максимально корректно: отдав его на откуп Блуму и Найтли, режиссер Вербински старательно разводил влюбленных по разным углам (и в итоге развел на целых десять лет). Сменщик Вербински – Роб Маршалл – более всего известен как постановщик мюзиклов, и хотя его кабарешная сущность проскочила лишь однажды (Депп и Крус таки станцуют на палубе танго), внимание «зефирам и амурам» он уделяет не в пример большее. К примеру, не одному Воробью подкинули «фам фаталь», коварных чаровниц – русалок обнаружится в фильме целая стая. С русалками в «ПКМ-4» вообще многое связано: и наиболее зрелищная сцена, и наиболее тоскливый сюжетный поворот (любовная линия между священником и лоскотухой). А мораль всё та же: нет для моряка хищника опасней, чем красотка, – до костей обглодает.

Вкупе всё это мельтешение ботфорт, рыбьих хвостов и деревянных протезов не слишком веселит и – что еще хуже – не даёт ответа на принципиальный вопрос: а зачем вообще нужно смотреть четвертых «Пиратов»? Не то чтобы они были радикально хуже предыдущих, но в случае с предыдущими этот вопрос как-то не стоял – мы с удовольствием впадали в детство. Тремя фильмами подряд дуэт Брукхаймер – Вербински создали полноценную вселенную со своими законами, к которой было не придраться по части правдоподобности: из жизни реальных буканьеров взяли лишь общие места вроде Тортуги, а всё остальное затыкали решительным крибле-крабле-бумсом. Разумеется, заходы вроде «а тут я типа как бы ожил» даже и сказке простительны далеко не всегда, но на фоне зрительных излишеств «ПКМ» они смотрелись вполне уместно. В конце концов, инфантилизировать кинозрелище начали не при Брукхаймере, но лишь он умудрился успешно и не стыдно доить пиратскую тему – столь же святую для детства и юношества, как темы динозавров, ковбоев и роботов.

Взявшись за перепаханное предшественником поле, Маршалл явно старался сдюжить, но на своем втором круге история пиратов выглядит недопустимо вторичной и плоской, и от очевидного провала её спасают только Депп и Раш. Первый всё так же умильно вихляет бедрами, второй, войдя во вкус и потеряв ногу, старается вылезти на первый план, но всё это мы уже видели. Да, к атмосфере оригинальной трилогии режиссер отнесся очень бережно, но коли уж речь о «свежей струе» – это скорее минус, чем плюс. Не считать же, в самом деле, новацией пару пинков, которые Маршалл на правах типичного американца отвесил британской монархии и католикам, монастыри коих «не отличишь от борделей». А учитывая, что открывается фильм двумя узнаваемыми цитатами из «Шерлока Холмса» Ричи и «Сонной лощины» Бартона, ощущение дежавю становится особенно тоскливым.

В этой связи Маршалла можно сравнить с циркачом, жонглирующим скамейками. Неплохо в целом жонглирует, но до него семь часов совокупно жонглировали, допустим, табуретками (периодически – чтоб зритель не скучал – подбрасывая также обезьяну, карлика, человека-Ктулху и парня с деревянным глазом), и теперь очевидец требует если не смены жанра, то новшества как минимум. Ситуация еще не патовая, но все ходы просчитаны наперед. Самый смак пиратских легенд – от проклятого золота до кракена и «Летучего голландца» – уже использовал Вербински, Маршалл с переменным успехом зашел с Черной Бороды и его «Мести королевы Анны». Далее, видимо, в дело пустят Рока Бразильца, Френсиса Дрейка, Генри Моргана и Гийома Шампаня – головорезов куда более скучных, чем эксцентричный Блекберд, вплетавший при жизни в бороду огненные фитили и кастующий в своем экранном воплощении очень сильное колдунство.

Увы, тема практически неисчерпаема: русалки уже были, а морских змеев не было, китайское пиратство окучили, барбаресок пока не успели, источник молодости искали, Атлантида в предвкушении. В космос Джеку Воробью тоже никто не мешает слетать. К тому идет.

На здоровье, в общем-то, но в кино, как и в политике, прощаться нужно вовремя. Откланяйся Юрий Михайлович лет восемь назад, остался бы в истории Москвы любимым мэром. Оборвись «Пираты» на «Краю Света», вспоминали бы их как ровный и законченный аттракцион типа «Назад в будущее»: тот проект тоже выдохся на третьей части, но – к счастью – не дождался реаниматора.

Не зря капитан Барбосса еще три фильма назад отметил: «жадность – большой грех».

Источник: vz.ru






«Пираты Карибского моря: На странных берегах».


Чем четвертая часть «Пиратов Карибского моря» хуже первых трех.
Рецензия из "ГОРОД -812".

В минувшее десятилетие главным брендом Голливуда стали трилогии. «Крик» Уэса Крейвена предсказал их, «Властелин Колец» Питера Джексона раздвинул границы кассовой славы. Далее - везде: от Джейсона Борна до людей X. И рассказывать историю в три приема Голливуд научился, надо признать, на славу.

Это только так кажется, что особой премудрости тут нет, а на самом деле она тут есть. Трехчастное строение - одно из самых древних и из любимых в западной культуре. Потому что самое устойчивое (вспомните хотя бы эпизод из школьного курса геометрии о жесткости треугольника). И традиция тут богатейшая: можно вспомнить хоть концерты Баха и Вивальди, хоть схему Аристотелева силлогизма, хоть сквозную - от рифмовки до космогонии - троичность шедевра Данте. Есть откуда черпать, есть у кого учиться, есть что осваивать. А это именно те занятия, которые для Америки являются тремя китами национального менталитета.

Тонкости драматургического сочленения между частями, различия в атмосфере и интонации, постепенное усложнение сквозного приема и - в идеале - выведение его к финалу на качественно новый уровень (согласно гегелевской, ну надо же, триаде), - все эти и многие другие проблемы, которые неизбежно встают перед автором, вознамерившимся соорудить трилогию, были решены конструкторским бюро при голливудской фабрике пусть не самым глубоким, зато самым безошибочным, бессбойным образом. (Первопроходец Джексон изрядно подсобил индустрии, перекинув из классической традиции в современный Голливуд мост имени оксфордского профессора Толкиена. Это как если бы учебник по чтению для первого класса написал Лотман.) И эффективность этих решений оказалась настолько велика, что к концу десятилетия едва ли не каждый потенциальный коммерческий хит продюсеры рассматривали с позиции «можно ли будет потом, если всё сработает, сделать из этого трилогию» (ранее речь шла лишь о возможности сиквела). Да и в других странах принялись перенимать голливудское ноу-хау: от шведской девушки с татуировкой дракона до русского, что многое объясняет, Михалкова с профилем Сталина на левой, что ли, груди.

Возможно, лучшей голливудской трилогией, образцовой даже, стали «Пираты Карибского моря» Гора Вербински. Может показаться странным и надуманным, что бесшабашный диснеевский киноаттракцион ставится в контекст по-настоящему больших имён из предыдущего абзаца (последнее предложение не в счет), - но это лишь на первый взгляд. Скажем, с точки зрения режиссерской разработки эпизодов Вербински - верный (и чертовски талантливый) продолжатель дела Мейерхольда эпохи театра Пролеткульта. И дело тут не только в глубоко биомеханической походке капитана Джека Воробья; взгляните на досуге на курсовую работу студента-третьекурсника мейерхольдовских мастерских Сережи Эйзенштейна, где он расчерчивает дом-корабль из «Дома, где разбиваются сердца» Бернарда Шоу как цирковую площадку для трюков, и найдите три отличия от «Черной Жемчужины».

Далее: ничем, кроме как косностью школьной системы, нельзя объяснить, почему учителя физики не организовывали культпоходы на трилогию Вербински. Будь то блестящая сцена из второй части с тройной дуэлью на катящемся мельничном колесе, или перелёты на снастях-трапециях между кораблями, крутящимися вокруг воронки водоворота, в роскошной финальной битве из третьей части, - «Пираты Карибского моря», как и подобает подлинному аттракциону, могут служить прекрасным учебным пособием по физике. Рычаг, блок, сопромат, центробежные процессы… Куда там старомодным занимательностям Перельмана.

Да и прочие, вне-физические гэги, которыми до отказа напичкали трилогию сценаристы, тоже не так простодушны, как хотелось бы считать простодушным зрителям. Дело даже не в резонерских репризах о «дихотомии добра и зла»; не в неподдельной, форсированной жути антуража, сгущавшейся во второй части (где капитан Летучего Голландца, подобно Призраку Оперы, искал утешения от давнего любовного предательства в органных импровизациях) и достигавшей апогея в третьей, где экспозицией служила предсмертная песня ребёнка с петлёй на шее, развитием - диалог юной девушки с проплывающим мимо призраком убитого отца, а кульминацией - Магриттовы территории, населённые стаями Джеков Воробьев, и макабрические шутки о потерянном мозге… Просто посмотрите повнимательнее, как именно Джек Воробей со своими спасителями выбирается с того света, — ныряя головой вниз там и выныривая наверх здесь. На самом деле герой Джонни Деппа - второй человек, применивший этот способ. Первым был уже упомянутый Данте («Ад», песнь 34, ст. 82-136). Точно описавший в своей «Божественной Комедии» геометрию Ада, разработанную учеными лишь в начале XX века под именем римановых пространств. Это из университетского курса высшей математики. Такая вот троица: Данте, Риман, Гор Вербински.

Проблема четвертой части «Пиратов Карибского моря», только что вышедшей на экраны мира в том, что этот фильм определяем лишь в рамках апофатического, т.е. отрицательного киноведения. Через то, чего в нем нет. Так вот: в нем ничего этого нет.

Нет даже Гора Вербински - вместо него режиссерское кресло занял Роб Маршалл, значащийся «статусным» кинорежиссером постольку, поскольку является профессиональным хореографом и перенес на экран «Чикаго». Что такое жанр киноаттракциона, в чем его сложность и специфика и чем он отличается от всех прочих жанров (скажем, от мюзикла), Маршалл, судя по всему, представляет плохо. Идет «по накатанной». Точнее, скользит. Слегка меняя то немногое в оригинале, что доступно его уровню мастерства, и оставляя без внимания все остальное. Нормальная практика для сиквелов в трэш-сериях.

Повторен трюк с водной преградой между двумя мирами: довольно точно, хотя менее эффектно, чем с переворачивающимся горизонтом в третьей части. Резонерские шутки заменены на непристойные (смешные, но простые). Что немудрено: место Киры Найтли заняла Пенелопа Крус, и чудесным корсажам, пошитым диснеевскими костюмерами, пришлось туго.

История о смене эпох с легендарной на рациональную, с языческой на христианскую, - когда, согласно чеканной формулировке британского офицера из третьей части, «все неестественное стало несущественным», - история, которую Вербински в третьей части вывел на уровень высокой трагедии, ныне рассказана в жанре мелодрамы: не без «фирменных» культурных цитат (любовь священника и русалки), но на чистых, неотрефлексированных штампах.

Аттракционная сущность гэгов, конечно, никуда не делась, однако стала куда более скудной (дуэль на рассыпающейся горе бочек в начале заявлена, но не разработана) и необязательной. В первых трех частях каждый гэг проводился, как минимум, с тремя вариациями, в четвертой - максимум с двумя (а в аттракционном кино количество вариаций - главный профессиональный критерий), что очень хорошо видно на примере лучшего гэга в фильме - жонглирования шпагами и чашами в финальной сцене, из которого иной режиссер (например, Вербински) извлек бы в два, а то и в три раза больше.

Ну и, в качестве завершающего штриха к этой плачевной картине, - первое за весь цикл очевидное, смехотворное прегрешение против школьного курса физики (проход в перевернутой лодке под водой из второй части тоже ошибочен, но по подсчетам, а не по сути): когда Джек Воробей и капитан Барбоса удерживают тонкое равновесие корабля, балансирующего на острие скалы. Джек берет со стола кубок, и корабль тут же слегка накреняется. Хотя понятно, что с точки зрения суммарного веса совершенно все равно, где именно находится кубок: на столе или в руке… Когда режиссер ошибается в чем-нибудь сложном - это может быть уловкой, а может - признанием сложности. Роб Маршалл на протяжении всего фильма ошибается по пустякам.

Питеру Джексону, снимающему сейчас «Хоббита», вряд ли что угрожает. По очень многим причинам. Во-первых, «Хоббит» - приквел, а там спрос другой; во-вторых, на Толкиена можно положиться; в-третьих, это все тот же Питер Джексон, что делал «Властелина Колец»; наконец, в-четвертых - это Питер Джексон, а не кто-нибудь. Одной лишь первой из этих причин хватило и для того, чтобы «Люди X: Первый класс», также выходящие сейчас в прокат, не разделили участь маршалловских «Пиратов». А Уэсу Крейвену, выпустившему месяц назад «Крик-4», вообще никакие структурные подвохи не страшны - он там сам себе Капабланка.

Но тенденция, в целом, угрожающая, ибо бессмысленная. Потому и хороши трилогии, потому они и стали столь устойчивым и эффективным брендом, что в них самих заложена идеальная устойчивость. К одному фильму можно цеплять хоть десять сиквелов; к трилогии не прицепишь ничего, разве что в качестве бесплатного приложения, комментария или пролога, она в своей сути, в самом своём устройстве несет идею завершенности. Можно рассказать историю о детстве Фродо, нельзя - о его жизни в далёкой стране, куда он отплыл на корабле эльфов. Все в третьей части «Пиратов Карибского моря» звучало как финал, все линии - что смысловые, что сюжетные - были сведены воедино и выведены на иной уровень обобщения, где никакого развития уже нет и быть не может. Трилогия Вербински работала как учебник: по физике, по мейерхольдовской режиссуре, по структурной мифологии Нового времени, - по технике трилогии, наконец.

Уроки закончились, преподаватель Вербински ушел с работы домой. Те, кто хочет, - если бабушки нет или родители мало внимания ребенку уделяют, - могут остаться на продленку. К ним приставлен воспитатель Роб Маршалл. Но учиться там нечему. Книжки с картинками полистать, за вырез заглянуть, над ужимками повеселиться, кораблики позапускать… Бесхитростное, в общем, времяпровождение. Кому заняться нечем.

Алексей ГУСЕВ.
Источник: online812.ru






«Пираты Карибского моря: На странных берегах».



Капитан, улыбнитесь!
Джонни Депп: «На первых «Пиратах» вел себя так плохо, чтобы меня побыстрее уволили. Но не получилось. Двадцать лет я играл в коммерчески провальных фильмах, а потом что-то щелкнуло, замкнуло, и началась другая полоса».

«Пираты Карибского моря» начали свое четвертое кругосветное плавание с «Диснейленда» в Калифорнии, где 7 мая в присутствии более 20 тысяч зрителей состоялась мировая премьера очередного киноприключения под названием «На странных берегах». В Канне, в рамках международного кинофестиваля, очередную и явно не последнюю серию успешнейшей франшизы продемонстрируют 14 мая, а в российский прокат она выйдет 18 мая. Насколько успешным окажется четвертое пришествие капитана Джека Воробья, но первое в формате 3D, покажет вскрытие мировой кассы. Ожидания продюсера всех серий магната Джерри Брукхаймера весьма велики, ведь три предыдущие инсталляции принесли в совокупности глобальных сборов 2,6 миллиарда долларов.

Конечно же, главным магнитом для публики был и остается Джек Воробей — лихой, цыганистого вида капитан флибустьеров, гроза и головная боль для британской короны, сердцеед и балагур с томно подкрашенными глазами, вечно полупьяный, но невероятно ловкий бродяга с серьгами в ушах и пистолетами за поясом. Образ этот придумал и воплотил Джонни Депп, явно вдохновляясь приметами легендарного забулдыги рок-музыки гитариста Кита Ричардса из «Роллинг Стоунз», который вновь засветится в микроэпизоде нового фильма. На встречу с журналистами в отеле The Montage в Беверли-Хиллс, в числе которых был корреспондент «Итогов», 47-летний Депп пришел не в пиратской бандане Воробья, а во вполне цивильной шляпе с веселенькой цветной лентой. Кумир, получивший за эту роль рекордный гонорар в 35 миллионов долларов, был скромен и саркастичен и бравших его на абордаж репортеров одаривал фирменной туманной полуулыбкой.

— Джонни, вас увековечат теперь после премьеры в «Диснейленде», где в известный аттракцион «Пираты Карибского моря» добавят Джека Воробья как главную достопримечательность. Сами не хотите прокатиться на горках имени себя?

— Я и без того уже получил массу психоделических ощущений на съемках. Четыре раза пережить аттракцион съемочной гонки — это, скажу я вам, непросто. Мне компанию неизменно составлял Джеффри Раш, мой вечный враг капитан Барбосса. Ему тоже, наверное, странно видеть себя в виде заводной куклы. Все это большая честь, спасибо, конечно, хотя странно как-то. Продукт сиюминутных усилий — твоих и группы коллег — вдруг застывает навечно, как античная скульптурная группа.

— Когда-то, на заре карьеры, вы сказали, что фильмы с вашим участием никогда не сделают больших сборов.

— Ну, я в этом не виноват (интригующе улыбается). Я все делал, чтобы подтвердить истинность этого утверждения. На первых «Пиратах» вел себя так плохо, чтобы меня побыстрее уволили. Но не получилось. Двадцать лет я играл в коммерчески провальных фильмах, а потом что-то щелкнуло, замкнуло, и началась другая полоса. Самое смешное, что я ничуть не изменился и делаю абсолютно все то же, что и всегда. Но вдруг я в образе Джека Воробья стал сильно интересовать куда большее число зрителей.

— Есть что-либо в характере Джека Воробья от реального Джонни Деппа?

— Ничего! Мы очень разные. Конечно, невозможно сыграть героя, не передав ему какие-то частицы своей личности, свои эмоции, свои привычки и манеры. Когда долго сосуществуешь с персонажем, ну вот как мы с Джеком, происходит и обратный процесс. Качества персонажа незаметно перетекают в тебя самого. Ты хочешь его из себя вытряхнуть, а он никак не дается. Вот сегодня утром, когда я собирал детей в школу, Джек из меня выскочил, как черт из табакерки, и я, к сожалению, вспылил. Но я не виноват, это все Джек.

— Получается, что вам из этой маски теперь не выйти до конца актерской карьеры...

— Ага, представьте: сидит в инвалидном кресле престарелый Джек, а жгутики волос наматываются на колеса. Жуткое зрелище! С другой стороны, меня очень привлекают сумасшедшинка всех его эскапад и свобода в выборе красок для показа его безумств.

— Десять лет назад вы впервые работали с Пенелопой Крус на фильме «Кокаин» (в оригинале Blow). И вот — новая встреча...

— Пенелопа играет пиратку Анджелику, с которой у моего Джека сложные отношения. Они ссорятся и враждуют, но, конечно, в душах их живет любовь. Химия между Пенелопой и мною восстановилась мгновенно, как будто «Кокаин» снимался только вчера. Мы очень хорошо понимали друг друга. Пенелопа — потрясающая партнерша на съемках! А в перерывах она меня стала учить испанскому языку. Я, правда, усвоил только пару ругательств и бросил учебу. Это не для меня.

— С режиссером Робом Маршаллом (известный бродвейский режиссер, хореограф, постановщик оскароносного «Чикаго», «Мемуаров гейши» и «Девяти», заменил у режиссерского пульта Гора Вербински, снявшего первых трех «Пиратов») вы встретились на площадке впервые. Как с ним работалось?

— Знаете, есть режиссеры, которые приходят на съемку с готовым фильмом в голове. Я не хочу сказать, что это плохо. Но Роб — другой. Он относится к фильму как к музыке. Сценарий для него как партитура, но исполнение может быть очень разным. Роб как бы вслушивается во внутренние ритмы сцены и, будучи блистательным хореографом, строит действие как танец. Он чувствует динамику как никто, знает, когда и каким образом закончить одну сцену и начать другую, все умеет рассчитать до доли секунды. И еще у него безупречное чувство юмора, полагаю, это ценное свойство добавляет фильму многих зрителей.

— Очень эффектна сцена, когда за Джеком по улицам Лондона гонятся королевские гвардейцы. Там ваш герой уходит от погони, перескакивая с крыши на крышу конных экипажей. Это все спецэффекты? Или дублеры?

— О, это был полный ужас! (Лукаво улыбается). Мне пришлось так много прыгать. Раньше я даже под воздействием... не скажу чего... никогда не пошел бы на такой безумный риск. Но чего только не приходится делать бедному папочке, чтобы принести в дом своим малышам немножко бекона (хохочет). Вообще бешеный ритм сцены погони хорошо бы сохранить и для новых серий и снимать, перескакивая с эпизода на эпизод, в волшебном, загадочном наваждении. Мне нравится магия крупных планов, даже статичных, как в фильме Энди Уорхола «Сон».

— Если вы решите ставить фильм как режиссер, вы себе в нем отведете главную роль?

— Нет! Хватит одного раза. (В своем режиссерском дебюте 1997 года «Храбрец» Депп сыграл индейца-неудачника. — «Итоги».) Как говорится, первый раз прощается. Нет-нет, больше никогда себе не дам главную роль. Может, только своему клону. Вообще логические решения не для меня. Я в принципе не в ладах с вычислениями, расчетами. Чем бессмысленнее, чем дальше от математической точности, тем лучше. В общем, если буду снимать как режиссер, не думаю, что мои фильмы будут интересны большому числу людей.

— Правда, что вы согласились сыграть индейца Тонто в новой версии классического вестерна «Одинокий рейнджер»?

— Джерри Брукхаймер меня пригласил поучаствовать в этом интересном проекте. Режиссером будет Гор Вербински. Чем-то вся эта история про ковбоев и индейцев похожа на нынешний пиратский эпос. Такое же любование безумствами, граничащими с абсурдом, такая же веселая дурашливость. Но тон и ритм действия другие, разумеется.

— Что бы вы себе сами пожелали?

— Свободного плавания. Всегда — полный вперед! А с качкой как-нибудь справлюсь. И в семейной жизни хотелось бы обойтись без резких колебаний. Для своих детей (у Деппа с французской певицей и актрисой Ванессой Паради двое детей, мальчик и девочка. — «Итоги») каждый человек хочет счастья, и я не исключение.

Лос-Анджелес — Нью-Йорк.
Источник: itogi.ru


На съемках фильма «Пираты Карибского моря: На странных берегах».




Дивный новый мир.
Рецензия из Республиканского общественно-политического еженедельника НАШЕ ВРЕМЯ (Саха-Якутия).
Автор - Георгий Герасимов.

Восемь лет назад на основании свежих данных бокс-офиса было решено пиратскую историю довести до трилогии. Пять лет назад данные бокс-офиса оказались еще более впечатляющими и подтолкнули к выводу, что и трех серий – маловато. Однако по достижении промежуточного финиша какую-то существенную часть трилогии нужно было признать исчерпавшей себя. Таковой была сочтена романтическая линия – развитие ее грозило морскую пену обернуть в мыльную, поэтому Уиллу и Элизабет, то бишь, Орландо и Кире, трогательно сделали ручкой. Остались только два капитана и один помощник – и осталась та причудливая, завораживающая реальность, придававшая сюжетным выкрутасам незабываемый шарм. Проще говоря, мир капитана Джека Воробья.

История началась фактически заново. Просторы для фантазии сценаристам открывались бескрайние. И теперь Джек Воробей ищет источник вечной молодости – тем же самым заняты испанцы, грозный капитан Черная Борода и сделавшийся капером на службе у британского монарха капитан Барбосса. Ну, и заодно Джека Воробья настигают дела сердечные. То есть, они его, в принципе, и раньше настигали, но тогда это в большей степени касалось других сердец. Нынче же на его пути оказывается некогда (видимо, очень давно) спасенная им от монастыря знойная испанка, дочь крутого пирата и сама теперь крутая пиратка – этакая, понимаете ли, Воробьиха.

Окружение подобралось тоже вполне рабочее: тут и зомби, и прочие вуду-приколы, и русалки, и юноша бледный со взором горящим, он же святоша-проповедник – с учетом завязанности саги на всяком там колдовстве и чертовщинке, персонаж не менее экстравагантный. Пылкость взора тоже идет в дело – в новую романтическую линию. А поскольку гнут ее провозглашенные восходящими звездами исполнители (Клафлин и Берже-Фрисби), она наверняка получит развитие в пятой и шестой заранее запланированных сериях. Одну слезинку на пару они уже выжали – то ли еще, как говорится, будет.

От того, что Гора Вербински на режиссерском мостике сменил Роб Маршалл («Чикаго», «Мемуары гейши», «Девять»), сериал в качестве не утратил – зрелище получилось такое же веселое и захватывающее. Должность-то – по сути, техническая. Кто бы на ней ни рулил, куда бы ни заруливал, все одно «Пираты…» приплывут в Диснейленд – откуда и выплыли. Это все тот же аттракцион, в котором все подстроено заранее, и нужная деталь возникнет вовремя и в нужном месте, будь то, скажем, папаша Джека или кукла Джека – с логической потребностью в ней или без оной. В котором словесные пикировки – не более чем прелюдия к основному действию. А основное действие кочует от одного вставного номера к другому, встраиваясь в до боли знакомую Маршаллу структуру мюзикла.

В прелюдии, кстати, нашлось место паре соленых – как бы сказать… не совсем для семейного кино – шуточек. Для начала Джек Воробей высказывается в поддержку слов проповедника («миссионерской позиции»), затем, при очередном выяснении отношений с зазнобой, пытается подколоть ее (шпагой), и та замечает с укоризной: мол, ты все время чем-то в меня тычешь.

Но это, конечно, уже не та хулиганистость, что выгодно отличала первую часть. Тогда она проявлялась в художественной сумбурности изложения и казавшейся безумной депповской импровизации. Четвертая серия, вопреки ожиданиям, бенефисом Джонни Деппа не стала. И дело даже не в том, что значительную часть шоу украл мощно нарастивший харизму Джеффри Раш.

Дело вот в чем.

Олицетворением «Пиратов…» был гитарист «Роллинг стоунз» Кит Ричардс, с которого, как известно, Депп и списал образ капитана Джека Воробья. Был. На первых порах. Плохой парень, а нынче отвязный старичок рок-н-ролла, пропустивший сквозь свой организм огромное количество никотина, наркотиков и алкоголя – личность, безусловно, интересная и заслуженная, но бизнесу нужна стабильность. И пусть Ричардс собственной персоной предстал в третьей и четвертой частях франшизы – в этот раз в совсем уже ненужной роли – он уже не ее лицо. «Заканчивал» трилогию, по сути, Мик Джеггер, который, хоть и тоже далеко не ангел, кроме того, что великий музыкант, еще и великий коммерсант.

Нынче же эту миссию исполняют тиражированные бизнесмены с гитарами с MTV, для которых легкая асоциальность – неотъемлемая часть образа. Вот вам хорошо продуманный дебош, смакуйте. Четвертые «Пираты» тоже завораживают – но завораживают по готовому рецепту. Удивлять, поражать – это не по их части. Коли рецептура приносит миллиардные барыши – зачем что-то в ней менять?

Предприятие явно изживет себя не раньше, чем дух первых «Пиратов».

Рецензия опубликована в еженедельнике "Наше время" (27.05.11).







«Пираты Карибского моря: На странных берегах».

Tags: angelica, barbossa, blackbeard, geoffrey rush, johnny depp, on stranger tides, penélope cruz, pirates of the caribbean, sparrow, ПКМ 4, рецензии, рецензии ПКМ 4
Subscribe

Posts from This Journal “рецензии ПКМ 4” Tag

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments