Ирина Кабанова (Irina Kabanova) (66sean99) wrote,
Ирина Кабанова (Irina Kabanova)
66sean99

Categories:

Елизаветинская Англия. Вода в быту.

Из книги: Ян Мортимер "Елизаветинская Англия. Гид путешественника во времени".

Елизаветинская Англия. Вода в быту.
В сельской местности у большинства людей есть выбор из нескольких источников воды. Наибольшей популярностью пользуется дождевая вода: «У нас нет иной воды, кроме той, что падает на дом и стекает в огромное корыто», — пишет Вильям Горман. На втором месте ключевая вода, которая считается намного более чистой, чем третий вариант — вода из колодца; у большинства йоменов и земледельцев прямо у дома или неподалеку от него выкопан колодец («ключевая вода лучше колодезной». Борд в Dyetary тоже сообщает читателям, что дом нужно размещать таким образом, чтобы предпочитать дождевую воду ключевой, ключевую — колодезной, а колодезную — речной.). Сельские жители обычно не берут воду из рек, кроме как для приготовления пива и стирки, но вот в городе какую-либо другую воду, кроме речной, найти трудно. У богатых есть частные трубопроводы, которые доставляют речную воду прямо в дома; впрочем, эти трубы очень тонкие, и зачастую, даже если кран открыт полностью, вода из него едва капает. Небольшие размеры труб (их обычно называют quills of water) приводят еще и к тому, что их легко забивают попавшие туда камни или угри. К сожалению, если в трубе застрял угорь, то вам придется дождаться, пока рыба полностью не разложится — только после этого течение воды восстановится. («Большой угорь закупорил собой трубу, и вода не шла из крана» — фраза из «Вульгарии» Гормана).

Разносчик воды.
Гравюра из серии «Крики Лондона» 1688 г., опубликован в начале 18 века.


В больших городах есть водоносы, которые разносят воду по домам в трехгаллонных контейнерах, широких снизу и узких сверху и укрепленных железными обручами. Один контейнер обойдется вам в пенни: это не дешево, учитывая, что вы не знаете, где эту воду набирали. В больших городах существуют также системы централизованного водоснабжения через фонтаны; к сожалению, многие из них уже старые и дряхлые, а свинец, из которого делают трубы, часто воруют, потому что металл дорог. Тем не менее чаще всего в городе добывают воду, именно наполняя ведра из фонтана. В Эксетере есть подземный водопровод, действующий еще со Средних веков, но старые трубы, проходящие по тоннелям, требуют постоянного ремонта: деревянные трубы прогнивают, а у свинцовых ослабевают соединения. В Плимуте все еще хуже, несмотря на то что он стоит у моря и на месте слияния двух рек. В 1585 году издали специальный акт, позволивший сэру Фрэнсису Дрейку построить желоб для доставки в город воды из реки Миви, расположенной в 17 милях от Плимута, в Дартмуре. Не менее интересны в этом плане машины, выкачивающие воду из-под Лондонского моста. Питер Моррис подписал с лорд-мэром договор на поставку воды в дома с помощью системы водяных колес — она была запущена в 1582 году. Его конкурент Бивис Булмер вскоре запускает похожую систему. Опять-таки, она доступна только богатым. К тому же не забывайте, что это вода из Темзы — приливная, соленая, пригодная только для стирки. Если даже вы подключены к этому водопроводу, свежую воду все равно приходится носить из фонтанов.

В результате образуется целая иерархия по доставке воды. Если вы снимаете комнату на пятом этаже лондонского дома, то добывание воды — очень долгий и утомительный процесс. Вы должны дойти с парой ведер на коромысле до фонтана, отстоять очередь, наполнить ведра и донести их до своего обиталища, немало расплескав на деревянной лестнице по пути. Таким образом, умываться и мыть руки сподручнее тоже у фонтана. Вы даже увидите, как кое-кто моет в фонтане посуду, ловя нетерпеливые взгляды собравшихся в очереди людей с ведрами.

Стоя у фонтана в ожидании своей очереди, вы поймете, что в городе жить очень непросто, если у вас нет собственного дома и слуг. В деревне вы могли бы спать в комнате, заваленной початками кукурузы и вызревающими сырами, при этом на окне стоял бы кувшин свежей воды, а на дворе кукарекал петух. Но это все очень далеко от веселья рынков, таверн, танцев и музыки — от «мест, где все происходит». Большинство лондонских драматургов снимают комнаты, но возвращаются туда только спать: большую часть времени они проводят в тавернах и театрах. Роберт Грин снимает спальню у сапожника в Доугейте, Бен Джонсон — комнату у гребенщика близ «Слона и замка», Томас Нэш квартирует у печатника на Хозьер-лейн, а Шекспир снимает комнату у парикмахера на Сильвер-стрит. Нельзя и представить, чтобы кто-то из них добровольно отказался от комнаты в городе и друзей ради спокойной жизни земледельца. Это, конечно, люди не самые типичные, но в одном отношении они представляют большинство: качество их жизни в первую очередь зависит не от легкого доступа к питьевой воде и не от застекленных окон. Эти факторы могут показаться вам ключевыми, когда вы будете выбирать, где остановиться, но если вы проведете вечер с Джонсоном и Шекспиром в «Русалке», насладившись остроумными разговорами, устрицами и двойными порциями пива, вам уже будет наплевать, что в вашей комнате нет проточной воды. Вы наверняка изумитесь тому, насколько дискомфортные условия способны выдержать!


Елизавета I Английская.


Что пить в Елизаветинской Англии.
В правление Елизаветы на столах богачей вместо деревянных и оловянных чашек начинают появляться стеклянные стаканы.

Как и оконные стекла, стеклянные стаканы — символ статуса. Английские стаканы с характерным зеленоватым отливом (при производстве стекла используются листья папоротника) дешевле всего — 2 пенса за штуку. Самые лучшие венецианские стаканы из Мурано стоят впятеро дороже. В 1559–1560 годах в Англию ввозят стаканов на 663 фунта; к 1565 году эта цифра вырастает до 1622 фунтов. Но переход к стеклянной посуде не так быстр, как вы наверняка предположили. Отчасти потому, что в 1575 году королева отдала монопольное право на производство живущему в Лондоне итальянскому стеклодуву Джакомо Вердзелини. К самому Вердзелини претензий никаких нет: его работа просто великолепна — но монополия означает, что ввоз венецианского стекла запрещен, а один-единственный стеклодув производит, как вы понимаете, не очень много. Стеклянные сосуды для питья в провинциальных городах не менее редки, чем серебряные. Большинство людей, даже богатые виноторговцы вроде Саймона Толли из Гильдфорда, пьют из оловянных кубков. В доме земледельца вы вряд ли найдете стаканы. Пиво и эль пьют из деревянных чаш, керамических графинов, глиняных чашек или оловянных кружек. Золотые кубки очень редки, хотя у королевы их 43 — она получила их в наследство от отца.


«Продавец воды в Севилье», Диего Веласкес. (1618 г.–1622 г.). Испания.


Что вы точно вряд ли будете пить в елизаветинской Англии, так это воду. Через воду передается множество болезней и большинство понимает, что пить ее вредно — именно поэтому в рецептах постоянно говорят о «розовой воде» или «чистой воде». Если вам повезло и вы живете в деревне и собираете дождевую воду в цистерне, то можете разбавлять ею вино, но по большей части люди к воде даже не притрагиваются. Если нет пива или вина, то они скорее предпочтут медовуху, настоянную на воде (mead) или на травах (metheglin). В деревне пьют яблочный или грушевый сидр; он популярен среди бедноты не только из-за дешевизны, но и потому, что на него, в отличие от пива, не тратится зерно, и сэкономленное можно пустить на хлеб. Еще один популярный среди бедных напиток — молоко, но йомены его не пьют и раздают все, что остается после изготовления сливок и масла: считается, что молоко подходит только женщинам и детям. Если вы увидите йомена с графином молока или оливкового масла, то он, скорее всего, пьет его в качестве профилактического средства перед тем, как приступить к винопитию.

Вино.
Вино — это роскошь, один из самых явных «водоразделов» между стилем жизни джентльмена и простолюдина. Файнс Морисон пишет, что «клоуны и простонародье пьют только пиво и эль, но вот джентльмены употребляют только вино». Винный виноград в Англии не растет уже двести лет, так что его приходится ввозить. Большинство вин в королевстве — ценой более 68 тысяч фунтов в 1559–1560 годах, что составляет объем в 68 тысяч хогсхедов (238-литровых бочек), — привозят в порт Лондона, и немалая их часть выпивается именно в этом городе. Когда вино привозят, официальные лица порта взимают очень высокие таможенные сборы. Кроме того, в любые другие города вино нужно еще и везти в бочках на довольно большие расстояния, так что цена вырастает еще. Некоторые вина не особенно дороги, если их покупать прямо с корабля — например, галлон кларета в Лондоне стоит 8 пенсов, примерно столько же, сколько хороший уксус, — но в местной лавке так дешево вы вино не купите. В провинциальном городе торговец иной раз платит целый фунт за перевозку большого бочонка вина (в зависимости от расстояния до порта). Ко всему прочему, вино стремительно растет в цене в течение всего правления королевы: 252-галлонная бочка в 1564 году стоит 6 фунтов 6 шиллингов 8 пенсов, в 1575-м — 10 фунтов, а в 1579-м — уже 12 фунтов. Растет и таможенная пошлина за каждую бочку, а сладкие вина облагаются дополнительным налогом. Вино в подвале Саймона Толли в Гильдфорде — семь хогсхедов (441 галлон) и полтора двойных хогсхеда (189 галлонов) белого сухого вина — стоит в 1588 году 57 фунтов. Соответственно, галлон стоит больше 20 пенсов, а пинта — около 21/2 пенсов. Многие из тех, кто пьет вино в Лондоне, приходят в ужас от цен в провинциальных городах.


Елизавета I Английская.

Обед джентльмена обычно состоит из нескольких сортов мяса и, соответственно, нескольких разных вин. Томас Платтер посещает пышный прием, устроенный лорд-мэром в октябре 1599 года, и пишет, что ему предложили «лучшее пиво и всевозможные тяжелые и легкие вина, в частности греческое, испанское… лангедокское, французское и немецкое». Когда лорд Норт в 1577 году принимает у себя королеву Елизавету со свитой, то заказывает 378 галлонов кларета, 63 галлона белого вина, 20 галлонов хереса и 6 галлонов гипокраса. Кларет — это прозрачное, светло-красное вино из Гаскони. Белое вино — скорее всего, из французской Ла-Рошели или же «рейнское». Херес — очень популярное сухое белое вино из Испании, которое англичане пьют с сахаром. Гипокрас — это своеобразный английский напиток: вино, приправленное корицей и имбирем и опять-таки подслащено сахаром. Обычно его пьют на банкетах и по праздникам, например на свадьбах и крещениях. Генри Мейкин часто пишет в дневнике, что после праздников в Лондоне подают гипокрас.

Вышеперечисленные вина — не единственные из встречающихся в Англии. Вы наверняка увидите мальвазию (сладкое вино с Крита), мускатель (сладкое вино из Франции), бастард (красное вино из Бургундии). Вильям Гаррисон пишет, что на рынках Лондона можно найти вино из 56 винопромышленных регионов, и добавляет, что там продаются 30 поименованных сортов вина из Италии, Греции, Испании и с Канарских островов, в том числе такая экзотика, как «кате пюмен», «распис», «оси», «капри» и «рамни». Некоторые из них встречаются реже других: например рамни, сладкое вино из Восточного Средиземноморья, появляется все реже из-за того, что регион попал под господство Турции. В Лондоне вы найдете гурманов, которые расскажут вам о достоинствах каждого сорта вина, правда, год сбора винограда обычно не упоминается. «Зеленое вино» — в данном случае речь идет о малом возрасте вина, а не о цвете — считается особенно полезным для здоровья. Таким образом, люди редко хранят вино для улучшения вкуса: большинство вин выпивается через год-два после ввоза.

Если вы хотите выпить что-нибудь крепче вина, то ищите brandewijn («жженое вино»), или бренди — его готовят фламандские иммигранты. В нескольких медицинских книгах содержатся рецепты aqua vitae («воды жизни»), которую перегоняют из вин и различных трав. Травы добавляют для того, чтобы извлечь из них «эссенцию» в алхимическом смысле слова и передать их жизнетворные свойства пьющему напиток. Собственно, это главное его предназначение — именно поэтому крепкий алкоголь вы найдете не в таверне, а в аптеке. Лишь в следующем столетии люди начнут регулярно пить крепкие напитки для удовольствия, а не в чисто медицинских целях.


Лондон.


Пиво и эль.
Пиво и эль в современном мире считаются практически синонимами, но во времена Елизаветы это два совершенно разных напитка. Пиво делают из солода, воды и хмеля, и оно хорошо хранится — и чем дольше вы его храните, не давая испортиться, тем лучше его вкус. Эль делают без хмеля, и его нужно выпить быстро, самое позднее через три дня после приготовления, так что он намного менее популярен. Впрочем, зато его можно сделать быстро и очень крепким, повышая долю солода по отношению к воде, так что именно поэтому его до сих пор и готовят. Кроме того, повара добавляют эль в соусы.

Объемы выпитого вас, несомненно, шокируют. Принимая у себя королеву в 1577 году, лорд Норт заказал 3996 галлонов пива и 384 галлона эля. Во многих больших домах ежедневный рацион и аристократа, и слуги составляет галлон пива, и это не просто номинальная цифра — люди действительно регулярно столько выпивают. Причем пиво бывает довольно крепким. Лучшее пиво называют «мартовским», потому что именно в этом месяце его варят, и если вы выпьете за день галлон такого пива, то после этого мало к чему будете способны. В некоторых местах его называют «двойное пиво», потому что для приготовления используется вдвое больше солода, чем обычно, и это значит, что опьянеть от него можно не хуже, чем от вина. «Малое пиво» для слуг готовится с меньшим количеством солода, так что оно не очень крепкое и хранится не больше месяца.

Как и вино, пиво хранится в бочках и сцеживается в меха или керамические бутылки, когда это требуется. Пиво можно купить и в глиняных бутылках с изображением толстого бородатого человека. Но если вы купите бутылку пива, то быстрее выпейте ее, потому что дрожжи в пиве продолжают бродить, и от нарастающего давления бутылка в конце концов взорвется. Если вы хотите попробовать разные сорта пива, езжайте на деревенскую ярмарку. У многих сортов весьма поэтичные имена, как и у современного пива. Вильям Гаррисон перечисляет такие названия: «Забияка», «Бешеный пес», «Отец-мерзавец», «Пища ангелов», «Драконье молоко», «Держись за стену», «Широко шагай» и «Подними ногу». Все эти напитки могут запросто превратить человека в «пивного рыцаря, который… не решаясь подняться со стула, будет сидеть и краснеть, прикрыв глаза, словно в полусне, пока не переварит аромат своего могучего врага», но тем не менее считается, что пиво и эль могут приносить и пользу для здоровья. Некоторые сорта пива варят с травами, так что они содержат полезную эссенцию. Из других делают восстанавливающие поссеты, добавляя в них молоко и специи. Или же можно смешать эль с яичным желтком и сахаром или медом, приготовив «кодль» (caudled ale), специальный «напиток для больных».

Не всем нравится английское пиво и эль. Жители Средиземноморья, в частности, не понимают, почему англичане их так обожают. Алессандро Маньо пишет у себя в дневнике, что английское пиво «полезно, но тошнотворно на вкус. Оно мутное, как конская моча, а на поверхности плавает шелуха». Эндрю Борд высказывается о корнуолльском эле еще пренебрежительнее: «Вас от него стошнит… он на вкус как помои, в которых возились свиньи».


Лондон.


Санитария.
Зловоние и резкие запахи в елизаветинской Англии очень распространены, но это не значит, что люди не обращают на них внимания или просто терпят. Это сложная тема, так что для лучшего понимания стоит рассмотреть ее подробнее.

Гуляя по сельской местности, вы почувствуете запах земли, особенно если недавно прошел дождь. В начале лета хорошо заметен запах пыльцы, в конце — свежескошенного сена. Что вы вряд ли «унюхаете», так это чистый воздух. Его запах чувствуется почти везде, но настолько слабо различим, что заметить воздух можно только по его отсутствию — когда в ваш нос внезапно ворвется очень зловонный, притягательный или сладкий запах. Ваш разум автоматически настраивает обоняние, так что вы «замечаете» свежий воздух только тогда, когда он становится несвежим — примерно так же, как вы сразу ощутите потерю равновесия, но не заметите его присутствия. Если вы зайдете в маленькую комнатку, в углу которой расположен туалет — двенадцатифутовый колодец, где уже два-три года разлагаются несколько сотен галлонов экскрементов и мочи, постепенно впитываясь в глину, — то сразу почувствуете, как изменился запах. Впрочем, от англичанина времен Елизаветы вас все равно будут отличать как минимум две вещи: готовность к такого рода атакам на органы чувств, а также ассоциации с болезнями и бедностью, которые сразу у вас возникнут. И, самое важное — вы, скорее всего, посчитаете, что владелец дома должен очень стыдиться того, что заставляет гостей терпеть такую вонь.

Как вы вскоре узнаете, то, что все абсолютно спокойно переносили зловоние, — это современный миф. Люди повсюду жалуются на неудобства, доставляемые туалетами. Да, вы увидите, как гости по ночам справляют нужду прямо в хозяйский камин, но что еще делать, если вам не дали ночного горшка? Люди описывают подобные ситуации именно потому, что они экстраординарны. Эндрю Борд категорически заявляет, что мочиться в камин недопустимо; это делает воздух зловонным, а зловоние, как считает большинство, — главная причина болезней (Пипс пишет, что дважды справлял нужду в дымоход незнакомого дома в 60-х годах XVII века. Цитата по Andrew Wear, ‘Personal Hygiene’, в WF. Bynum and Roy Porter (eds), Companion Encyclopaedia of the History of Medicine (London, 2 vols, 1993), ii, pp. 1283–1308, at p. 1301.). Вспоминая комнату, которую он снимал несколько лет назад, врач Саймон Форман пишет, что «дурной запах туалета очень меня раздражал, и, поскольку многие [пациенты] обращались к моим услугам, я решил оттуда съехать, потому что комната была слишком маленькой, располагалась слишком высоко и в ней царило слишком сильное зловоние». Форман не только сам недоволен запахом: ему еще и очень неловко приводить пациентов в помещение с испорченным воздухом. Его комната располагалась на одном из верхних этажей каменного здания, так что выгребная яма была далеко внизу. Запах, который он описывает, исходит из каменного стояка, соединенного с выгребной ямой: от мочи и экскрементов, застрявших в стенках, и испарений, выносимых наверх потоком воздуха.

Как вы видите, нельзя сказать, что елизаветинские англичане спокойнее относятся к грязи и зловонию, чем мы (Ален Корбен в книге The Foul and the Fragrant (Leamington Spa, 1986) говорит, что в восемнадцатом веке «снизился порог обонятельной терпимости». См. Jenner, ‘Smell’, p. 338.). Не существует некоего отдельного стандарта для Англии тех времен и для нас; скорее, есть множество разных пределов терпения и стыда (как сейчас, так и тогда) и большой набор решений этой проблемы. Королева Елизавета, например, запрещает красить что-либо вайдой или сжигать уголь ближе, чем в пяти милях от своих дворцов. Богатые люди, привыкшие к регулярному очищению от запахов и каждый день пользующиеся парфюмерией, никогда не заставят вас сидеть в комнате, пропахшей мочой и фекалиями. Крестник королевы сэр Джон Харингтон даже изобрел механизм, напоминающий современный унитаз, с каменным бачком и медным смывом, и установил его в своей усадьбе Кельстон близ Бата. В книге «Новые рассуждения на избитую тему, называемую метаморфозами Аякса» (1586) он говорит, что дым и вонь из туалетов — «две сильнейших муки адовы… и, таким образом, я сделал все, чтобы в своей скромной обители избежать обоих сих неудобств». У королевы в Ричмонде тоже есть туалет со сливным бачком. В богатых домах переносные «кресла облегчения» (стульчаки) опустошают и убирают подальше до следующего использования. Туалеты размещают подальше от жилых помещений за запертыми дверями, а колодцы накрывают крышками или подушками. Горожане, живущие в богатых кварталах, не выливают ночные горшки на улицу: соседи обычно сообщают о таком местным властям, а штрафы за это довольно большие. В своей книге о строительстве домов Эндрю Борд рекомендует читателям строить туалеты над текучей водой, которая удалит всю грязь таким же манером, как унитаз. В принадлежащем сэру Вильяму Петри Ингейтстон-холле (графство Эссекс) есть система водоснабжения (которая управляется кранами) и подземные канализационные трубы, через которые уходит содержимое пяти туалетов. Сэр Вильям даже строит специальную инспекционную комнату, чтобы гарантировать бесперебойную работу системы. Если люди могут позволить себе избавиться от запаха кала и мочи в доме, они это делают.

Ключ — именно в доступности. В сельской местности на хорошо пахнущий дом даже тратиться особо не придется: постройте «дом облегчения» в дальней части сада и ходите туда по необходимости. Но вот большинство горожан так сделать не может. Унитаз вроде того, что стоит в доме сэра Джона Харингтона, стоит 1 фунт 10 шиллингов 8 пенсов — но, кроме унитаза, вам понадобится еще и собственная канализационная труба и большой запас воды, которых нет почти ни у кого. Даже выгребные ямы дороги: в Лондоне требуется бригада из 12 человек и две ночи, чтобы извлечь 16 тонн экскрементов из выгребной ямы возле дома, несколько огромных бочек, чтобы слить туда нечистоты, телеги, чтобы увезти их подальше, еда для рабочих, свечи (потому что работы ведутся в ночное время), можжевельник, чтобы перебить запах ямы, кирпичи, чтобы заново сложить трубу, по которой нечистоты попадают в яму (при очистке ее ломают); наконец, уборка и чистка дома, через который пронесли 16 тонн экскрементов в бочках, тоже стоит денег. Общая стоимость подобной операции в 1575 году — 2 фунта 4 шиллинга, что равняется жалованью среднестатистического работника за 132 дня. Теперь вы понимаете, почему в бедных домах выгребные ямы воняют и почему жители городских трущоб сливают нечистоты прямо в канавы, из-за чего выгребные ямы переполняются и их содержимое выплескивается на улицу. У властей крупных городов не остается выбора — они строят общественные туалеты. Городской совет Эксетера приказывает построить новые общественные удобства в 1568 году, а в Лондоне действуют несколько туалетов, крупнейший из которых, что вполне естественно, расположен на Лондонском мосту над Темзой (хотя именно там располагаются и насосы, подающие воду в частные дома). По иронии судьбы елизаветинские англичане ассоциируют запах экскрементов не с отсталым сельским прошлым, а с прогрессом и урбанизацией.

История.
The Steelyard, London England. The Trading Depot Of The Hanseatic Merchants.


Чистота в доме.
Если гниющие овощи просто неприятны, то вот гнилое мясо или рыба могут серьезно навредить вашему здоровью. Так что мыть тарелки и миски очень важно. После обеда вы должны вытереть свой нож салфеткой и вложить его обратно в ножны. Ложки и прочие столовые приборы заберут в помещение для мытья посуды или на кухню и помоют вместе с оловянными тарелками и блюдами для готовки. «Все грязные блюда и сосуды мойте горячей водой в свинцовом котле или кастрюле, а потом ставьте сушиться», — говорит своим ученикам Вильям Горман. Кастрюли и тарелки моют без мыла — просто горячей водой. Если ко дну сковороды пристали куски мяса или рыбы, рекомендуется сначала замочить ее в кипящей воде, а затем тщательно отскоблить. Для этого требуется пучок соломы и немного поташа, которым посыпают сковороду: ототрите ее дочиста, сполосните и поставьте сушиться. Подобным же образом обрабатывают и кувшины для пива и эля. В обязанности старшего лакея в Воллатоне входит в том числе содержание больших кожаных сосудов в чистоте, «без налета и неприятного запаха».

Что касается чистоты в других помещениях дома, тут все зависит от наличия мыла. В грязных простынях заводятся насекомые и паразиты; повсюду кишат клопы и блохи. О блохах Томас Моффет пишет, что «несмотря на то что они доставляют нам много неприятностей, они хотя бы не воняют, как клопы, и страдать от блох — не позорно, в отличие от вшивости». Очевидно, не все стараются избавиться от этих мелких пакостников с таким же усердием, как вы. Но Моффет говорит не за всех: многие прикладывают огромные усилия, чтобы избавиться от блох — окуривают комнаты и постельное белье и тщательно уминают все содержимое сундуков, надеясь что они задохнутся. Опять-таки мы имеем дело с обширным спектром терпимости и мнений.

Люди, однозначно ассоциирующие плохие запахи с опасными болезнями, не могут вынести несвежего воздуха в своих спальнях. Эндрю Борд, вторя Галену, призывает домовладельцев обязательно проветривать помещения, чтобы избавиться от запаха людей. Вы, конечно, знаете, что просто от чьего-то запаха ничем заразиться нельзя. Но некоторые елизаветинские англичане в этом отношении куда более щепетильны: почувствовав неприятный запах, они тут же тянутся к ароматическим шарикам, чтобы, не дай бог, у них в теле не нарушился баланс влаг. Так что в каком-то смысле предположения современных людей, что их предки эпохи Елизаветы меньше беспокоились из-за грязи и зловония, звучат довольно иронично. Одна из причин, по которой в каминах постоянно горит огонь — с их помощью комната проветривается, а разнообразные опасные запахи улетучиваются. Знаете ли, запах в спальне поутру совершенно не сравним с запахом холла, в котором несколько недель не меняли камышовые подстилки — в них с удовольствием мочатся собаки, да и крысы там бегают совершенно свободно. Сэр Джон Дейвис пишет о холле деревенского дома, что он «воняет собаками, а все прочие звуки заглушает кашель». Так что совсем неудивительно, что сэр Фрэнсис Уиллоуби запретил пускать собак в холл Воллатона.

Tags: история, разное
Subscribe

Posts from This Journal “история” Tag

  • МОРСКИЕ СУЕВЕРИЯ И ПРИМЕТЫ. Часть 4.

    ЖИЗНЬ И СМЕРТЬ МОРЯКА ВСЕГДА РЯДОМ. Из книги «Призрак на палубе», Владимир Шигин (Влад Виленов). Нигде человек не был так близок к смерти, как в…

  • «Потаенное судно» Ефима Никонова.

    Читайте также по теме: Первая подводная лодка Российского флота «Потаенное судно». Журнал «История.рф» №8 (28) 2017. Текст Сергея Мамаева. 29…

  • Могильное ружьё.

    Могильное ружьё или могильная пушка. Сегодня в музее посвящённому траурному искусству в штате Пенсильвания, США в городишке Дрексел Хилл, можно…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments