Ирина Кабанова (Irina Kabanova) (66sean99) wrote,
Ирина Кабанова (Irina Kabanova)
66sean99

Category:

Семь футов под килем на краю света. Часть 1.

Ольга Чигиринская. Семь футов под килем на краю света.
"Пираты Карибского моря: На краю света". Статьи и рецензии.
Источник: Lib.ru - Журнал "Самиздат".
Аннотация:
Безответственные размышления о знаменитой "Пиратской" трилогии Гора Вербински.


Сегодня видела потрясающую самодельную рекламу - на лотке уличного торговца пиратским видео было прицеплено объявление: "Пираты Карибского Моря, Человек-Паук, Шрэк"- и все это объединено фигурной скобкой и большой цифрой 3.

Поистине, этот кино-год прошел под знаком триквела. А если вспомнить, сколько еще хороших фильмов представляют собой органичные триптихи - "Назад в будущее", "Матрица", хммм... "Властелин Колец" в счет идет или нет? Ну, не "Терминатора" же туда вписывать.

Первые "Пираты" были сказкой. Хотя и страшной, и не без морали - в стиле Гауфа. "Уолт Дисней" захотел в художественной форме отрекламировать свой аттракцион, с кем не бывает - но на этот раз и студии, и зрителям повезло: за экранизацию взялась команда Вербински-Россио-Эллиот.







Кадры из фильма "Пираты Карибского моря: На краю света".


Надо сказать, что Вербински отверг первый сценарий, написанный Джеем Уолпертом на том основании, что это "обычное пиратское кино", а обычные пиратские кино неизбежно проваливались на протяжении последних 25 лет.

И тут я сяду на своего любимого конька и включу заезженную пластинку, которая крутится у меня в голове с начала этого года. С пиратской тематикой вот какая проблема: тематика сама по себе романтическая, но эпоха пиратов - как ни крути, эпоха барокко, и чтобы романтический пафос не конфликтовал с барочной реализацией сюжета, он должен уравновешиваться романтическим героем, а чтобы придумать и сыграть романтического героя - нужен романтик. Капитан Блад ошень любиль яблок в цвету. Последним удачным пиратским проектом в Голливуде как раз и была романтическая "Одиссея" с Эрролом Флинном. После нее романтических пиратов на экране не было - и гениальный фильм Поланского, и симпатичный "Остров головорезов" являют собой необарочные фильмы.

И гений "Пиратской" команды состоит в том, что романтического героя Эллиот и Россио правильно придумали, а Депп правильно сыграл.

Нет, романтической, конечно, является вся центральная троица Джек-Элизабет-Уилл, но именно Джек в ней - ключевой персонаж, именно он генерирует и катализирует пробуждение в двух других романтического взрыва. А все остальные персонажи показывают нам роскошное барокко в лучших его традициях.

Но этого бы не было, если бы не фантастический элемент, который работает "смазкой" между непримиримыми, казалось бы, разнонаправленными векторами барокко и романтизма. Дело в том, что оба направления приемлют и приветствуют фантастический элемент - в отличие от сентиментализма, реализма и проч. И постмодерн прекрасно позволяет использовать фэнтези как упряжь для коня и трепетной лани.






Кадры из фильма "Пираты Карибского моря: На краю света".


Романтизм и барокко наиболее ярко проявляются в соотношении с хаосом, который в "Пиратах" представлен морской стихией с ее загадками, кракенами, островом Мертвых, живыми мертвецами (или мертвыми живчиками?) из команды Барбоссы, Дэйви Джонсом и, наконец, морской богиней, страшной в своей ненависти и в своей любви. Не будь всего этого - фильм вышел бы либо чисто романтическим, либо чисто барочным - и половина его сегодняшней аудитории от него неизбежно бы отвернулась.

В первом фильме тандем сценаристов сработал под девизом "массаракш", сиречь "мир наизнанку". В обычных пиратских фильмах герои ищут сокровища - а у нас будут стремиться собрать его и вернуть где взяли. В обычных пиратских фильмах губернаторскую дочку любит пират - а у нас будет любить кузнец. В обычных пиратских фильмах разговоры о проклятых кладах служат тому, чтобы отпугнуть искателей чужого золота - а у нас они окажутся чистой правдой. Но помимо этого фильм так щедро насыщен аллюзиями и символизмом, что его можно расшифровывать как карту Сяо Фэна. Я не знаю, читают ли Россио и Эллиот Терри Пратчетта - но у меня полное впечатление, что читают, и внимательно, и берут на карандаш творческий метод - при помощи символизма, аллюзионности и пародийности создать волшебный сундук, который изнутри втрое больше, чем снаружи.


Символика в "Пиратах Карибского моря".

Итак, принимаемся за расшифровку. С чего начинается наша прекрасная история? Если опустить пролог с детишками Уиллом и Лиз, то начинается она с вполне барочного платья, которое губернатор Суонн дарит своей любимой дочери, явно подразумевая вполне барочное признание вполне барочного коммодора Норрингтона.

И что же дальше происходит в этом платье с нашей героиней?
Она в нем задыхается, теряет сознание и валится в воду, в стихию хаоса, где монетка, украденная ею у Уилла, посылает сигнал "Черной Жемчужине" и ее дьявольской команде.

Элизабет, как мы видим впоследствии - отличная пловчиха, но в барочных веригах она неизбежно погибла бы, кабы не Джек.







Кадры из фильма "Пираты Карибского моря: Проклятие 'Черной Жемчужины'".


Заметим: у барочного Норрингтона при всей его любви к Элизабет - а любовь там сильная и неподдельная, господа! - порыв скинуть сапоги и перевязь, после чего сигануть за дамой в хаос быстро гасится голосом разума, сиречь Джиллетта: "Там же скалы!". Элизабет спасает Джек Спэрроу, причем он догадывается, во что ему выльется его благодеяние. Стоило Норрингтону увидеть клеймо, как у него уже наготове Джилетт и кандалы. Но это потом. Для начала Джек делает - что? Правильно, он срывает с Элизабет ее барочный наряд, отдавая его стихии - а потом снимает и жесткий корсет, в котором девушка не может свободно дышать. Совершенно безжалостно вспарывает его ножом. Этакая символическая дефлорация.

Вот тут и происходит эта своеобразная инициация: благопристойную девушку конца 17 века вынимают из ее социально-культурной скорлупы, после чего она становится человеком, способным принимать решения. Ночью это спасает ей жизнь: она вовремя понимает важность медальона и успевает сочинить удачную ложь о том, что ее фамилия - Тернер. Или даже не сочинить ложь, а сказать ту правду, которую она пока не решается сказать сама себе: она хочет стать миссис Тернер.

Тема корсета как инструмента угнетения и мучения женщины озвучивается ближе к концу фильма, когда Элизабет вступает в схватку с пиратами на Исла да Муэрте - "Любишь боль? Попробуй-ка надеть корсет!". Сама Лиз в это время носит мужское платье, которым ее снабжает Норрингтон - но не по желанию, своему или ее, а по необходимости: на военном корабле женского платья не нашлось, не ходить же Лиз перед матросами и солдатами десанта в нижнем белье. Бедняга коммодор сам не знал, что таким образом завершает романтическую инициацию Элизабет: девушка в мужском платье - образ романтический целиком и полностью.

Мотив жертвоприношения платья звучит и во второй части - когда Элизабет сбрасывает его, чтобы пробраться в мужской одежде на корабль. На сей раз она делает это сама, и сама же выбирает мужской наряд. А платье окончательно гибнет, отправляясь на морское дно после того, как на корабль нападает кракен. Социальная, сословная и полоролевая оболочка Элизабет окончательно погибла. Хаос победил. Больше Элизабет не удастся запихнуть в корсет - ее true self живет в иной стихии.

Точно такую же инициацию в романтики Джек проводит и для Уилла - поединок в кузнице. Уилл заканчивает бой уже не тем усердным подмастерьем кузнеца, который делает за хозяина всю работу и смеет только вздыхать о мисс Суонн. Та его часть, которая, как он думает поначалу, стремится всеми силами бороться с пиратством (а на самом деле стремится в пираты - его true self, кровь отца, авантюрная жилка), нуждалась в этом столкновении и всем сердцем ждала его. Прилежный зануда-подмастерье прятал эту часть целыми днями, выпуская на свет только для занятий фехтованием - и вот судьба предоставила ему, так сказать, объект приложения сил. То, что именно Джек потерял именно ту самую "Черную жемчужину", которая разграбила и утопила корабль, везший Уилла в колонию; то, что именно отец Уилла Бутстрэп в порядке кары за предательство Джека обрек себя и товарищей на участь живых трупов; то, что именно его кровь и его монетку ищут пираты в Порт-Ройяле - никак не рояль в кустах. "Перст судьбы!" - так в следующей серии воскликнет Тиа Далма. Как тут не вспомнить вышеупомянутого Пратчетта - проблема с судьбой в том, что она совсем не думает, куда суёт свои персты.





Кадры из фильма "Пираты Карибского моря: Проклятие 'Черной Жемчужины'".


В случае Уилла символика одежды также присутствует - но что еще важнее, присутствует символика имени.
С одной стороны, это предельно прозаическое имя. Тернер - по-английски "токарь". Представьте себе русского романтического героя с фамилией Токарев (и по имени Вилли? О, нет!) - и вы поймете всю дерзость вызова такой фамилии.
Но фамилия эта образована от глагола to turn - "поворачивать". А уменьшительное от Уильям - Уилл - полный омоним слова will - "воля, желание". Обратим внимание также и на тот факт, что хотя отец и сын носят одно имя - Уильям - уменьшительные имена у них разные: Бутстрэпа называют Билл, а это полный омоним слову bill - "список, счет". Билл состоит в списках у Дэви Джонса и платит по своим счетам. "Часть корабля, часть команды".

Будучи изначально персонажем более романтическим, чем Элизабет, Уилл не нуждается в смене масок. Элизабет "своя" в барочном мире, и девчонка, поющая в тумане пиратскую песню, живет в ней очень-очень глубоко. Уилл изначально - чужой, приемыш, как выясняется позднее - сын дважды проклятого пирата. Ему нужно не столько родить, сколько осознать уже рожденного "истинного себя". Он не совершает специальных усилий, чтобы вписаться в романтический мир - он всего лишь прекращает совершать усилия по вживанию в мир барочный. "Вы забыли свое место" - "Мое место между Джеком и вами" - не столько вызов Норрингтону, сколько констатация факта. На момент окончания первого фильма Уилл еще возвращается в мир завитых париков и пышных плюмажей - но уже на самый его краешек. Между Джеком и Норрингтоном, ровно посередке. Покидая этот мир и снова окунаясь в хаотическую стихию, Уилл не меняет костюм - лишь избавляется от лишних деталей: треуголки, камзола, жилета. Вместе с ними он сбрасывает и "приметы времени", чтобы в самом конце эпопеи предстать уже в костюме "вечного пирата" вне времен и наций.

Ну а что же сам инициатор, сам катализатор Джек Спарроу?
"Чужие люди твердят порою, что невсамделишний я пират. Да, я не живу грабежом и кровью - и это правду они говорят" (с) М. Щербаков. Романтический пират должен быть невсамделишним - как Блад, который под маской пирата прячет верного солдата отвергнувшей его родины. Уилл Тернер становится именно таким - но таким показан и капитан Воробей. Нам ни разу не демонстрируют его за кровавым разбоем. Среди его подвигов - взятие порта Нассау без единого выстрела. На протяжении всех трех фильмов он занимается чем угодно - кроме, собственно, пиратства.

Но таким романтический пират и должен быть - ведь романтический вызов брошен барочному миру, в котором пирату положено пиратствовать. Барочным пиратом является Барбосса. А Джек, от подметок своих обтрепанных ботфорт до последнего дреда - является квинтэссенцией романтизма. Он "соль земли" - точнее, моря. Если соль потеряет силу, то океан океаном уже не будет. Как сказал Гиббс во второй части - "Он постоянно врал нам, но без него мир выцвел". В конце первой части и Норрингтон, и губернатор Суонн приходят к тому же выводу - если в мире неискоренимо пиратство, то пусть уж среди головорезов будет один "невсамделишний".













Кадры из фильма "Пираты Карибского моря: На краю света".


Символизм имени Джека Спэрроу (Воробья) также вполне очевиден. Джек в английском языке означает и просто "парень". Еvery man jack - каждый человек, любой и всякий. Кроме этого, jack означает "матрос", а также - "карточный валет", а также - деньги. Тo make jack - "хорошо заработать". На морском жаргоне jack означает "флаг". Словом, более подходящего имени для персонажа, который является квинтэссенцией пиратской и морской романтики, ищи сто лет - не найдешь.

Кличка-фамилия Джека первоначально была swallow - "ласточка". От этой фамилии осталась татуировка на руке Джека, по которой его опознал Норрингтон - изображение ласточки. Я не знаю точно, из каких соображений Джека переименовали - подозреваю, что игра слов (swallow - не только "ласточка, но и "глоток, глотка, глотать", а также "прожорливость") показалась Брукхаймеру слишком рискованной.

Имя Барбоссы - Гектор - мы узнаем только в последней части трилогии и слышим только один раз. Создается полное впечатление, что Эллиот и Россио придумали его на ходу, задолбанные вопросами фанов "а как же все-таки зовут Барбоссу". Но, хотим мы этого или нет, у имени Гектор также есть символика. Это имя героя, который до конца сражается за проигранное дело - и попробуйте скажите, что в последней части трилогии Барбосса ведет себя не так.

Фамилия же Барбоссы может с легкостью оказаться и кличкой, ибо в переводе с итальянского означает "бородатый". Казалось бы - всего-то; но человеку, хоть что-то знающему о пиратстве, эта фамилия немедленно напомнит о знаменитых Черной Бороде и Рыжей Бороде.

И, конечно же, говоря о символике имен, нельзя упустить из виду архизлодея лорда Катлера Беккета.
Беккет по-английски - скоба. Эта фамилия, как и фамилия Тернер, указывает на "низкое" простонародное происхождение героя. Cutler - "ножовщик", торговец ножами. Имя в сочетании с фамилией делает смехотворным претензии Беккета на лордство.





Кадры из фильма "Пираты Карибского моря: На краю света".


Продолжение: Часть 2 >>
Tags: at world's end, barbossa, beckett, elizabeth swann, james norrington, norrington, sparrow, the curse of the black pearl, will turner, ПКМ 1, ПКМ 3, костюмы и образы ПКМ, рецензии, рецензии ПКМ 3, статьи
Subscribe

Posts from This Journal “рецензии ПКМ 3” Tag

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments