Ирина Кабанова (Irina Kabanova) (66sean99) wrote,
Ирина Кабанова (Irina Kabanova)
66sean99

Паства Божия или Адово воинство? Часть 3.

Паства Божия или Адово воинство?
Из книги: Дмитрий Копелев «Раздел океана в XVI-XVIII веках: истоки и эволюция пиратства»



Паства Божия или Адово воинство? Часть 1 >>
Паства Божия или Адово воинство? Часть 2 >>
Паства Божия или Адово воинство? Часть 4 >>

Страх перед морской стихией и упование, надежда на заступничество своего святого покровителя, с одной стороны, невежественность и предрассудки плебейского социума, с другой, порождали сложный сплав. В этом смешении психологических полутонов и ментальных оттенков рождались многочисленные суеверия, пронизывавшие повседневность людей моря.

Происхождение суеверий - вопрос, лишенный ясности, но в природе всех этих знаков, предзнаменований и примет можно увидеть определенные общие моменты. Так или иначе, но в основе их лежала боязнь неведомого, необъяснимого, а уж подобных тайн у моря было предостаточно. Взять хотя бы такое известное морякам всех народов явление, как огни святого Эльма, в которых видели и присутствие сверхъестественных сил, и магическое предвестие будущих событий. Нередко, и особенно перед грозой или ураганом, мореплаватели и рыбаки видели на реях и стеньгах бледно-голубые язычки пламени, напоминающие "большой шар огня" или "маленькие светящиеся звезды". Это атмосферное явление, возникающее при большой напряженности электрического поля и появляющееся, например, на остроконечных высоких сооружениях, штыках винтовок, верхушках деревьев, громоотводах, гребнях волн, в те времена часто могло ассоциироваться с присутствием священномученника чудотворца Эразма, которого жители Средиземноморья называли святым Эльмом. (Молва приписывала появлению огней и св. Николаю, и ап. Петру, и св. Гермию, и св. Варваре). Вместе с тем, идущее от античности суеверное толкование связывало эти "знаки" с покровительством братьев Диоскуров - Кастора и Полидевка. (Братья Диоскуры считались спасителями терпящих кораблекрушение мореплавателей и обладали способностью посылать попутные ветры). В свою очередь, португальская традиция приписывала появление "блуждающих огней" святому покровительству брата Педру Гонсалвеша де Тиу, канонизированного моряка, считавшегося защитником мореплавателей.


Огни святого Эльма.


Описание этого необычного явления, очень часто появлявшегося в атмосфере высокой влажности, сопровождаемой туманами, мы находим во многих дневниках путешественников, бортовых журналах, отчетах о плавании. "Во время... бурь, - писал Антонио Пифагетта, - нам не раз являлось светлое тело, т.е. св. Эльм, в пламени, а в одну очень темную ночь он показался на грот-мачте, пылая, точно ярко горящий факел, где и оставался в продолжение двух с лишним часов, принеся нам отраду, так как все мы проливали слезы. Когда этот благословенный свет погас, его последняя вспышка была столь яркой, что она поразила наше зрение, и все мы больше чем одну восьмую часа не могли видеть ничего и молили, чтобы сжалились над нами. Но как раз тогда, когда мы считали себя на краю гибели, море внезапно успокоилось". (А. Пигафетта "Путешествие Магелана".) Яркие огни появились на грот-мачте во время плавания Линсхотена из Гоа в 1588 г. Увидев их, главный боцман подал сигнал и приказал команде громко приветствовать появление этого благоприятного знака и салютовать ему. Альфонс Жаль, со ссылкой на испанскую рукопись "Relacion del Viajem del Flote", хранящуюся в Парижской морской библиотеке, приводит свидетельство о появлении огней св. Эльма на следующий день после сильной бури. Видел их и Камоэнс, оставивший такое описание:

Живой огонь я наблюдал воочью
(Его святым на море почитают),
В час непогоды средь кромешной ночи
По мачтам зыбко огоньки блуждают.


Л. де Камоэнс "Сонеты. Лузиады".

Молва по-разному интерпретировала эти странные огни. Одни видели в них воплощение самого Христа. По мнению других, мимолетное появление вспышек было связано с незримым присутствием души умершего товарища, предупреждавшей о надвигающейся опасности. Огни на мачтах и реях рассматривались и как знак, предвещающий наступление хорошей погоды. "На нас налетел сильный шторм, - вспоминал Пигафетта. - С обращенными к Богу молитвами мы спустили все паруса, и тотчас же на трех мачтах появились тела святых (огни св. Эльма), которые рассеяли мрак. Св. Эльм держался на грот-мачте, пылая, точно факел, св. Николай - на верхушке бизань-мачты, а св. Клара - на фок-мачте. Мы обещали святым Эльму, Николаю и Кларе по невольнику и раздали милостыню".

Однако нередко суеверия относили присутствие "блуждающий огней", одиноко светящегося пучка или шара к воздействию злых духов, предвещавших великие бедствия и невзгоды. "Моряки заметили, - записал мореплаватель, - что если метеоры, называемые Кастор и Полидевк, являются не вместе, происходит большое бедствие". Для моряков Померании огни тоже были недоброй приметой, и они ассоциировались с самим дьяволом, пустившимся в путешествие на зажженном бочонке дегтя. Подобные же тревожные предчувствия охватывали и шотландских моряков, встречавшихся с "морским огнем" в своих водах. В свою очередь и Никола Обен, автор знаменитого "Морского словаря" 1702 г., констатировал, что "разлетающиеся огни" - примета очень плохая, в ней моряки видят предзнаменование шторма. В 1670 г. доктор Джон Ковелл стал свидетелем паники, охватившей судно, экипаж которого увидел эти мистические огни. Людей "с огромным трудом удалось убедить, что перед ними не какие-то черти, или злые духи, или воплотившиеся тела колдунов". Свою версию имели французские моряки Средиземноморья. Их легенды гласили, что сатана соорудил трехмачтовое судно, использовав для строительства дерево из своих земель. Разумеется, корабль сатаны издавал чудовищный запах серы и распространял вокруг себя на 30 миль чуму. На этот корабль дьявол собирал души грешников, и когда он оказывался доволен добычей, то темной ночью в разогретом воздухе над всем морем разносился его страшный смех. Заслышав его раскаты, св. Эльм, раздосадованный триумфом дьявола, в ярости пронзал корпус судна, застигнув врасплох сатану, занимавшегося подсчетами своего воинства. Тот едва успевал спастись вплавь, а святой, сделав себе дубинку из мачты и шейный платок из паруса с грот-мачты, праздновал триумф.


Огни святого Эльма.


Благоприятный характер предзнаменования зависел и от того места на судне, где были замечены вспышки. Если огни св. Эльма лежали на грот-мачте, можно было не бояться недобрых последствий; в случае же, если они "ложились на палубу" - наподобие "гигантского жука-светляка" - ничего хорошего для экипажа и судна это не предвещало, так как должны были задуть страшные ветры и начаться гибельный шторм.

По правде говоря, огни св. Эльма - лишь один "цветок" из "букета" непостижимых явлений и страхов, подстерегающих моряка. Они всегда сопутствовали плаванию и, затаившись до поры до времени, вдруг являлись перед моряками, повергая их в суеверный ужас. Нависая над экипажем, легендарный "Капитан Смерть" принимал самые разные личины и заставлял порой наблюдать странные явления, которые, казалось, восстали из бездны на погибель несчастному экипажу. Эдвард Барлоу рассказывал о случае, происшедшем на одном судне. Моряки нашли на нем "черную кошку, которой раньше никто не видел, и ни один из членов экипажа не знал, откуда она взялась". Судно впоследствии погибло.

Послушаем Фрэнсиса Роджерса, описавшего одну странную историю, происшедшую на борту "Уильям Галли" в 1705 г. Около 9 часов вечера его неожиданно вызвал на палубу вахтенный, который, наблюдая за морем, вдруг заметил по правому борту приближающуюся шлюпку. "Сначала я ничего не увидел, - рассказывал Роджерс, - но вскоре достаточно отчетливо различил, что она рядом с нами. Я был до немалой степени ошарашен, не ожидая увидеть в центре океана столь крохотное суденышко". Пришедший капитан также был сбит с толку, так как по всем расчетам ни о какой суше поблизости и речи не могло идти. Шлюпка между тем то шла параллельным курсом и временами была видна очень отчетливо, на ней можно было разобрать фигуры гребцов, то вдруг словно растворялась. Так продолжалось около полутора часов, затем шлюпка пропала, и больше её никто не видел. Старший помощник капитана предположил, что перед ними появлялась лодка Харона (Харон - в греческой мифологии перевозчик душ в царство мертвых.) - на борту корабля был больной, некто господин Несбит, скончавшийся на следующую ночь, и поэтому экипаж решил, что появление лодки предвещало его смерть.

Все, связанное с умершими, считалось зловещим предзнаменованием. Моряков охватывала настоящая паника, если на их судне оказывалось тело умершего, скелет, конечность, гроб и вообще любой предмет, так или иначе ассоциируемый со смертью. Именно по этой причине в трудном положении на обратном пути из Египта в середине XVII в. оказался Буйе Ле-Гу. Он рассказывал: Среди моего багажа была рука сирены или рыбака... Капитан, увидев, что мы стоим на месте спросил меня, нет ли среди моих вещей чего-нибудь наподобие мумий, которые мешают нашему плаванию". Испугавшись расправы в случае обнаружения "руки" и возвращения в Египет, куда, по поверью, следовало вернуть мумию, Буйе Ле-Гу тайком выбросил "руку" в море, после чего благополучно добрался до берегов Франции. Уместно вспомнить в данной связи суеверный страх экипажа перед гробом Нельсона, который он получил в подарок после победы в Абукирском сражении. Гроб, изготовленный тайком от адмирала одним из его доверенных лиц, был выдолблен из цельного куска сломанной грот-мачты французского флагмана "Орьян", пущенного на дно во время боя. Поначалу адмирал, обрадованный подарком, держал его в своей каюте, однако вскоре, опасаясь недовольства команды, счел за лучшее убрать его в трюм с глаз подальше.




Несомненно, страх перед телом умершего был вполне объясним с точки зрения элементарной санитарной безопасности - разлагающееся тело могло стать источником распространения эпидемии. Но дело было не только в медицинской предосторожности. Вспомним многовековое корабельное предание, которое вложил в уста своего героя Герман Мелвилл. "Хитрый народ эти покойники, рассуждал старик Трамингс, зашивая в парусину тело умершего матроса. - Думаешь, он невесть как глубоко нырнул, а стоит кораблю над ним пройти, как он тут как тут, обратно являются. И нумер их бачка уж над ними не числится, и ложку их товарищи давно назад на место воткнули, но все это... ничего не значит. Не умерли они, говорю тебе, не умерли, да и все. Вот ты меня слушай: десятка становых якорей не станет, чтобы такого вот марсового на дне удержать. Скоро он в хвосте тридцати девяти покойников ко мне приплетется, что мне каждую ночь аккурат перед сменою вахт спокойно спать не дают". (Г. Мелвилл "Белый бушлат").

Фантастическое видение покойников, безмолвно сопровождающих прошедшие над ними корабли, воспроизведено в кинофильме Гора Вербински "Пираты Карибского моря: проклятие Черной жемчужины": процессия скелетов "идет вброд" по океанскому дну, готовясь штурмовать английский военный корабль. Авторы сценария не случайно сделали центром сюжетной линии судьбу корабля "Черная жемчужина" с капитаном-мертвецом и проклятой богами командой, которых изрыгнула сама преисподня. С появлением в тумане дьявольского корабля мертвецов фильм начинается, в финале же "Черная Жемчужина" под командованием избавившегося от заклятия Капитана Воробья уходит на новый разбойный промысел. Как зловещий "аккомпанемент" ночных попоек в трактирах звучали душераздирающие истории о покойниках, преследовавших свои корабли, и рассказы наподобие того, который был подслушан Вашингтоном Ирвингом, наполняли души суеверных матросов парализующим страхом. "Во время шторма на корабле умер боцман; покойника завернули, как полагается, в парусину, уложили в принадлежавший ему сундук и бросили за борт, но в суете и спешке забыли прочитать над ним подобающие молитвы - и вот буря разбушевалась ещё сильней, и они увидели мертвого боцмана, который, сидя на своем сундуке, плыл у них за кормой, поставив вместо паруса саван; огненные языки волн вздымались перед ним, точно пламя, и корабль удирал от него день за днем, ночь за ночью, и каждый миг они ожидали гибели судна, каждую ночь видели мертвого боцмана на его сундуке; он стремился настигнуть их, и среди завывания ветра они слышали его свист; казалось, что это он насылает на них огромные волны, высотою в целую гору, и эти волны неминуемо захлестнули бы судно, если бы они не задраили наглухо люков и палубных иллюминаторов; так продолжалось, пока они не потеряли его из виду в туманах близ Ньюфаундленда". (В. Ирвинг "Происшествие с черным рыбаком").








Кадры из фильма «Пираты Карибского моря: Проклятие 'Черной Жемчужины'»


Страх перед привидениями, идущими вслед за кораблем, будоражил огрубелое сознание моряков и заставлял сжиматься их сердца, однако им далеко не всегда удавалось избежать похорон в открытом море. Не обошел скорбный ритуал и знаменитого "морского волка" Елизаветы I, Френсиса Дрейка. Смерть подстерегла его 28 января 1596 г. в карибских водах, неподалеку от Портобелло, где и начался его головокружительный взлет к вершинам морского разбоя. Он умер от дизентерии и лихорадки и под гром салюта в свинцовом гробу, обшитом златотканой парчой, с привязанными к нему серебряными ядрами отправился "в последнее плавание". Ту же участь выбрал себе пиратский командир Бартоломью Робертс. Во время своего последнего боя знаменитый пират, не желая, чтобы тело его было повешено на виселице на потеху толпе, наказал своим товарищам, чтобы в случае его смерти они немедленно погрузили его останки в морскую бездну. Они так и поступили, после того как картечный залп вышиб дух из их бравого командира. Затем пираты ещё около трех часов дрались против английского фрегата, пока, наконец, не были взяты, а потом повешены. Однако если в момент смерти поблизости оказывалась земля, вместо привычных похорон в море, тело умершего перевозилось на берег, где и совершалось погребение. Один из таких эпизодов упоминал, в частности, Уильям Дампир. Он рассказывал, что в момент смерти капитана Кука невдалеке показалась земля. "Спустя четыре часа мы вошли в гавань... Капитан Кук был свезен на берег для погребения, двенадцать человек взяли с собой оружие, чтобы охранять роющих могилу".

Добавим, что приход смерти был привычным делом на корабле, и морские бродяги воспринимали её как вполне будничное происшествие. Но нередко причиной смерти становились чрезвычайные обстоятельства, когда роль "капитана Смерть" брал в свои руки очередной командир-деспот (широко распространенная фигура морского мира), обладавший во время плавания поистине неограниченной властью. Так, например, капитан Райс Харрис, избив до потери сознания матроса, приказал "зашить его тело в старый брезент, перенести в спасательную шлюпку, которую затем отвести на приличное расстояние от судна и сбросить тело за борт" без отпевания. Другой капитан, Джон Шефферд, забил до смерти матроса Роберта Мейджора и, пытаясь скрыть следы побоев от команды, также отдал приказ немедленно зашить тело умершего в парусину. Не от этих ли "монстров" в человечьем обличье родился образ капитана, заключившего контракт с нечистой силой и заложившего свою душу дьяволу? Как узнать его? Разве что присмотреться, отбрасывает ли он тень на солнце, да обратиться к бывалым морским волкам, знающим все секреты плаваний.

Со смертью моряки связывали и присутствие на кораблях прорицателей, способных "разглядеть" будущее членов экипажа. Мелвилл в "Ому" рассказал об одном из таких чародеев, пользующихся непререкаемым авторитетом среди команды. Как правило, они были парусными мастерами и часто выполняли на корабле роль могильщиков: шили мешок для трупа и, зашивали тело в парусину, делали последний стежок, прокалывая иглой язык умершего. По мнению Мелвилла, эти люди, обладавшие даром магнетизма, "казались сделанными специально для того, чтобы производить такое впечатление". "Теперь один из этих морских прорицателей был у нас на борту, - писал он, - пожилой моряк с льняными волосами, который постоянно ходил в грубой самодельной шапке из тюленьей шкуры... Ночью, когда было погребение, он положил свою руку на старую подкову, что была прибита как талисман на фок-мачте, и сказал торжественно, что менее чем через три недели от нашего экипажа останется на борту не более четверти".

Особый колорит придавали жизни людей моря разнообразные символы, без которых невозможно представить это сообщество. Можно ли говорить о моряке и не сказать о татуировке? Заметим, правда, сначала, что уже сам факт нанесения татуировки в те времена был вызовом нравственным ценностям христианского общества и словно акцентировал "отверженность" моряцкого социума. "Не делайте нарезов на теле вашем и не накалывайте на себя письмен", - гласила Библия. И знак на теле служил своего рода меткой безбожия или преступления. Морские знаки, символы, таинственные письмена, буквы - изощренная фантазия подсказывала тысячи и тысячи различных вариаций. На портовых улочках Старого и Нового Света, Ост-Индии моряки могли найти специальные "салоны", где мастера наносили татуировки, позволявшие их владельцам не только красоваться перед другими членами команды, но и... скрываться от правосудия. Дело в том, что татуировка, признак принадлежности к морской касте, помимо эстетического и психологического смысла имела дополнительную функцию: с её помощью разбойники скрывали вечные, несмываемые следы правосудия - "стигмат позора" (по определению кардинала Ришелье), клеймо. Наносимые раскаленным железом лилии и короны стереть и уничтожить было невозможно - и тогда преступники вытравливали их или прятали среди множества татуировок и рисунков (черепа, скелеты с косами, сабли, ножи, кресты, монограммы Христа, изображения Мадонны), наносимых на плечи и предплечья.

Приведем несколько примеров таких "заретушированных" клейм. Рисунки 1-3 демонстрируют, как можно было спрятать знаки французского правосудия - лилии Бурбонов. На рис. 1 "царственный" цветок прикрыт пучком молний, олицетворяющих бесстрашие и могущество (XVII в.). Клеймо на левом плече (вторая четверть XVIII в.) скрывают нанесенные поверх него черепа (рис. 2) или изображение обнаженной красавицы (рис. 3). На рис. 4а-4б показана трансформация, которую претерпело клеймо испанской инквизиции (буква "P", от лат. praedo - "разбойник, грабитель", увенчанная знаком королевской короны), выжигаемое на правой стороне груди; полученная печальная композиция состоит из виселицы с повешенным и сидящей на ней птицы. В XVII в. чиновникам Французского королевства случалось сталкиваться с ситуациями, когда клеймо было просто некуда ставить - все тело приговоренного покрывали замысловатые орнаменты и татуировки. Раздумывали даже, не ставить ли клеймо на лбу. Справедливости ради подчеркнем, что в Московском государстве и Российской империи подобная проблема перед правосудием не стояла, и заклеймленный преступник всегда обнаруживал себя, когда "бил челом" (снимал шапку). (См. подробнее: Е.В. Анисимов "Дыба и кнут. Политический сыск и русское общество в XVIII веке"). Любопытнейший образец демонстрирует татуировка на рис. 5 - испанское клеймо (старый герб королевства Кастилия), дополненное в нижней части якорем, превратилось в герб испанского адмиралтейства XVII в. На рис. 6 и 7 изображены характерные татуировки морских разбойников XVII-XVIII вв., сулящие удачу. В первом случае (рис.6) - роза ветров, сердце, якорь и два магических треугольника; во втором (рис. 7) - солнце над кораблем.




Надежду на фортуну, богатую добычу, счастливое плавание и удачу в бою любой разбойник, не слишком образованный суеверный человек, связывал также с наличием амулетов, всякого рода талисманов и с отправлением магических культов. Известно испытание - своеобразный обряд посвящения, инициации, - которое Тич Черная Борода проводил для новых членов команды. Их помещали в тесное помещение (как правило, в трюм) и окуривали серой, выясняя по тому времени, которое матрос мог выдержать, сколь "силен" новоприбывший. Можно вспомнить и чарующее действо "лунных заточек" ) "заточки" холодного оружия о лунный свет), происходившее обычно накануне военных походов. Одурманенные наркотическими зельями (чаще всего использовался "пейотль" - наркотическое вещество, получаемое из кактуса) разбойники с обнаженными клинками собирались в круг и ждали восхода луны; когда свет падал на оружие, они наносили друг другу легкие раны и не стирали кровь с лезвия. Широко распространены были и запреты, основанные на суеверных представлениях, - плевать за борт во время плавания, сбривать или подстригать волосы во время похода, брать еду или питье левой рукой. В том же ряду стоят и амулеты, нераздельно связанные с морским разбойным промыслом. Число их бесконечно. Вот несколько примеров (XVI-XVIII вв.) 1) Амулет, предохраняющий от предательского выстрела. Сделан из свинцовой пули, расплющенной о панцирь или металлическую часть такелажа: её оправляли в серебро или в золото и носили на шейной цепочке. 2) Астрологический, с гороскопом владельца. 3) Амулет, гарантирующий счастливое возвращение домой, - медвежий зуб (знак земли). 4) Навигационный амулет, обещающий хорошее плавание, - якорь Нептуна. 5) Амулет для получения помощи от дружественных духов - кружок лавы с геральдическими и астрологическими знаками и буквами. 6) Амулет, предохраняющий от индейских и негритянских чар, - нефритовая черепаха со знаком креста; носилась на шнурке, сплетенном из конского волоса (старинный амулет конкистадоров). 7) Амулет от колдовства, обмана и злых чар - цыганский амулет в форме цехина. 8) Амулет, обеспечивающий победу в бою, - боевой топорик с магической пентаграммой. 9) Амулет для безопасного плавания в Южном полушарии - скорлупа моллюска с выжженными знаками Луны и Южного креста. 10) Амулет, снимающий колдовство, распространенный в Средиземноморье. 11) Амулет, гарантирующий верность и удачу в любовных приключениях, - пучек волос черного козла. 12) Амулет от ранений и смерти от огнестрельного оружия - лук с тетивой, сплетенной из волос павшего в бою. 13) Амулет, приносящий горе врагу, - кусочек коралла в форме человеческой головы (нельзя было обрабатывать материал). 14) Амулет, предохраняющий от мщения убитых, - череп со знаком зодиака владельца (на рис. - Рыбы) и острием, символизирующим ранение. 15) Амулет, обеспечивающий победу в перестрелке, огненный меч. 16) Амулет безопасности - фигурка дьявола, вырезанная из эбенового дерева.




Назовем ещё несколько магических талисманов и амулетов. Обломок холодного оружия (ножа, кинжала, стилета, рапиры и т.д.), извлечённый из раны, гарантировал победу в бою (его носили в кожаном кармашке у пояса). У йеменских пиратов был распространен талисман в форме "руки Фатимы" (любопытно, что в Марокко это был женский талисман), у мавританских пиратов - клыки льва, у алжирских - уши леопарда. В заключении вспомним ещё один амулет, ярко характеризующий, на наш взгляд, специфичность пиратского сообщества. Это так называемый побратимский амулет. Пираты-побратимы, сделав надрезы на левом предплечье, собирали несколько капель крови в сосудики, изготовленные из выдолбленного кактуса, и добавляли в них немного земли с того места, где проходила вся процедура. Сосуды покрывали воском, и "братья" обменивались талисманами. Если когда-нибудь один из них получал такой сосуд, он должен был бросить все свои дела и идти на помощь другу-побратиму.

Все перечисленные приметы, знаки, символы акцентируют ключевую идею, пронизывающую морское бытие. Ни один из вышедших в море ни на секунду не забывал о возможной кончине, подстерегавшей в водной стихии, где все вокруг напоминало о смерти. Окруженные бездонной пучиной, моряки словно переживали, по словам Гастона Башляра, "запой смертью". (Г. Башляр "Водя и грезы" 1998 г.)

Продолжение следует.

Паства Божия или Адово воинство? Часть 1 >>
Паства Божия или Адово воинство? Часть 2 >>
Паства Божия или Адово воинство? Часть 4 >>

Tags: legends, Средневековье, история, история мореплавания, история пиратсва
Subscribe

Posts from This Journal “история мореплавания” Tag

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments