Ирина Кабанова (Irina Kabanova) (66sean99) wrote,
Ирина Кабанова (Irina Kabanova)
66sean99

Category:

«Сэр Гудвин» — пожиратель кораблей. Часть 1.

Из книги «Человек за бортом»,
Лев Николаевич Скрягин.

«Сэр Гудвин» — пожиратель кораблей. Часть 2 >>

«СЭР ГУДВИН» — ПОЖИРАТЕЛЬ КОРАБЛЕЙ.

Если бы удалось поднять сокровища с кораблей, покоящихся в Гудвинских песках, и продать их, то вырученной суммы, пожалуй, хватило бы, чтобы выплатить государственный долг страны
(Из дебатов в Палате лордов Британского парламента).

«Великий пожиратель кораблей».

Английские морские хроники свидетельствуют, что на протяжении тысячелетий Гудвинские мели являлись местом постоянных кораблекрушений. Еще в средние века моряки дали этим мелям меткое прозвище «Великий пожиратель кораблей». Оно как нельзя лучше характеризует крутой нрав этих обманчивых песков. О Гудвинских песках упоминает и Вильям Шекспир. В «Венецианском купце» корабль Антонио с ценным грузом потерпел крушение «в этих стесненных водах, называемых Гудвинами, очень опасными, плоскими и смертоносными, где остовы многих судов покоятся». Страховщики «Ллойда», которые уже почти три века ведут учет всех морских аварий, давно сбились со счета погибших здесь судов. Стоимость застрахованных ими кораблей, погибших на Гудвинских мелях за последние 200 лет, они определяют в 560 миллионов долларов, а число пропавших здесь людей — в 50 тысяч.

Лоцман, который проводил наше судно в устье Темзы, утверждал, что в чреве «Песчаного хамелеона» покоятся несколько боевых трирем Юлия Цезаря, который в 43 году нашей эры вторгся на остров и покорил обитателей Туманного Альбиона.

Английские капитаны рассказывали мне, что над триремами римлян лежат останки острогрудых людей «жителей моря» — викингов Скандинавии. И те и другие в свою очередь навечно прижаты дубовыми остовами тяжелых галионов «Непобедимой армады», разгром которой, начатый «королевским пиратом» Фрэнсисом Дрейком, довершил в 1588 году сильный шторм.

Над испанскими галионами в песках мирно спят вселявшие когда-то ужас в сердца ганзейских и венецианских купцов пиратские бригантины и корветы. Где-то рядом с ними покоятся английские фрегаты и барки XVIII века, набитые черным деревом, слоновой костью и драгоценными камнями, вывезенными из Индии и Африки. Над всей этой канувшей в Лету армадой парусников — корпуса современных сухогрузов и танкеров. Невольно вспоминаются строчки замечательного ленинградского поэта Вадима Шефнера из «Баллады о моряках Британии»:

Без парусов в заплатах пестрых
Там спят, от пристаней вдали,
С резными девами на рострах
Веков прошедших корабли.
А рядом с ними, но сохранней,
Лежат, как темная гора,
Трансатлантических компаний
Цельносварные стимера.


Да, «Песчаный хамелеон» проглатывал свои жертвы без разбора, пожирал все, что попадало ему в пасть. А попадало в его цепкие объятия немало «пищи», столько, что он даже не успевал ее переваривать. В 1959 году английские геологи взяли с Гудвинских песков образцы грунта и сделали анализ. Оказалось: 15-метровые столбы грунта содержали песок, перемешанный с полусгнившими кусками корабельных частей и ржавого железа...


В ночь с 26 на 27 ноября 1703 года на мелях Гудвина погибла эскадра английских кораблей
под командованием адмирала Бьюмонта.



— Почему же корабли оказывались на мелях? Разве они не могли их обойти? — вправе спросить читатель. Были и есть три основные причины попадания судов в ловушку Гудвина: штормы, которые выносили беспомощные парусники на пески, туман, лишавший судоводителя видимости и возможности точного определения места, и сильные течения, сносившие корабли с курса.

Если судно оказывалось на мели и его до наступления отлива не удавалось снять, оно навечно оставалось в плену Гудвина.

Парусные корабли имели полукруглое днище, и, когда такой корабль попадал на мель, а с отливом пески осыхали, он ложился на борт. С наступлением прилива мели покрывались 5-метровым слоем воды и течение заливало обреченное судно прежде, чем оно успевало принять нормальное положение. Обычно на третий-четвертый день парусник полностью засасывали зыбучие пески. Если судно оказывалось на мели, будучи выброшенным штормом, его участь решалась еще быстрее: волны опрокидывали и заливали корабль мгновенно.

С пароходами и теплоходами дело обстояло немного иначе. Эти суда имели плоское днище и, попав на мель, в отлив оставались на ровном киле. Но с первым же приливом течение намывало с одного борта корабля гряду песка, вымывая его из-под другого борта. На третий-четвертый день судно опрокидывалось на борт, вода заливала его помещения с палубы. Если пароход оказывался на мели носом или кормой по направлению к течению, то песок вымывался из-под днища в районе носа и кормы: корпус судна провисал, и пароход разламывался пополам. Обычно это происходило с пароходами в полном грузу.


Даниэль Дефо получает письмо...

От английского острова Великобритания Гудвинские пески отделяет довольно широкий и судоходный проход Галл-Стрим. В южной части этого пролива, напротив городка Дил, есть удобный для якорной стоянки рейд Даунс. Издавна на этом рейде в ожидании благоприятного ветра отстаивались суда, направлявшиеся из Лондона в Атлантику, или суда, шедшие в Лондон. Они ждали на этом рейде очередного прилива для прохода в устье Темзы.

Когда дули восточные ветры, мели Гудвина служили надежным естественным прикрытием для стоявших на якорях кораблей. Но стоило ветру задуть с запада, как морякам грозила опасность попасть в зыбучие пески. И, как правило, если при начинавшемся западном шторме вовремя не удавалось поставить паруса и выбрать якорь, корабль становился жертвой Гудвинских песков. В ночь с 26 на 27 ноября 1703 года здесь погибла эскадра английских кораблей под командованием адмирала Бьюмонта. В те дни на Британские острова обрушился один из самых сильных ураганов. Особенно пострадал район между Бристолем и Лондоном, где число человеческих жертв достигло 30 тысяч. О том, что творилось в ту страшную ночь на Гудвинских песках, известно из письма, которое спустя несколько дней после катастрофы получил автор «Робинзона Крузо» Даниэль Дефо от своего друга командира корабля «Шрюсбари» Майлса Норхила. Вот выдержка из этого письма:

«Я надеюсь, что это письмо застанет Вас в полном здравии. Мы уходим отсюда в плачевном состоянии, ожидая каждую минуту пойти ко дну. Здесь страшный шторм, который по всей вероятности еще продолжится. Рядом с нами стоял корабль контр-адмирала Бьюмонта «Мэри». Это судно погибло с адмиралом и 300 моряками. Со всеми людьми погиб корабль «Нортумберленд». Со «Стирлинг Касла» спаслось всего 69 человек. Почти со всей командой погиб и «Ресторейшн». Те немногие, кому удалось спастись, попали на наш корабль. Шторм имел ужасную силу, ветер так ревел, что заглушал выстрелы из пушек, которыми несчастные пытались привлечь к себе внимание. Наш корабль сорвало с якорей и пронесло в 60—80 ярдах от мелей. Если бы наш запасной якорь сдал, мы бы все утонули. Я благодарю Всевышнего, ибо по его милости мы спаслись. На мелях мы насчитали около сорока торговых кораблей — покалеченных и полузатопленных. Мы с ужасом смотрели, как их моряки карабкались на мачты, взывая о помощи. Все это я видел своими собственными глазами и никогда не забуду».

Известно, что Дефо, получив это письмо, отправился посмотреть место разыгравшейся драмы и позже написал очерк об этом урагане.




Когда не было маяков.

На протяжении многих веков Гудвинские отмели оставались неосвещенными, или, как выражаются моряки, безо всякого навигационного ограждения, т. е. не были обозначены ни буями, ни маяками. Достоверность большинства морских карт XVI—XVIII веков была весьма сомнительна. Да и вообще, как эти мели можно было точно нанести на карту, если они беспрестанно меняли форму!

Из-за неточности карты, шторма, тумана или течения парусные суда попадали в ловушку и погибали. Убытки были огромны. Однажды здесь едва не лишился своего корабля Горацио Нельсон — будущий победитель Трафальгара. В 1788 году, будучи 22-летним лейтенантом, он командовал 28-пушечным фрегатом «Албемарл» . Осенью того года после крейсерования у берегов Дании его корабль отдал якорь на рейде Даунс. Нельсон на гичке съехал на берег для вручения рапорта начальству. Неожиданно налетел шторм и все стоявшие на рейде корабли стало тащить с якорей. Беспокоясь за судьбу фрегата, Нельсон стал искать лодочника, который доставил бы его на корабль. Но при таком сильном шторме даже опытные гребцы не соглашались спустить на воду свои вельботы. Никакие уговоры не помогали. Однако все решили деньги. Нельсон уплатил 15 золотых гиней из своих личных денег (по тому времени это составляло два годовых заработка лодочника). Когда молодой лейтенант с великим риском был доставлен на свой корабль, то увидел, что последний уже лишился бушприта и фок-мачты. Чтобы фрегат не сорвало с якоря, Нельсон приказал срубить бизань-мачту и этим спас корабль.

Английские купцы не раз обращались к королеве Елизавете с просьбой поставить в районе смертоносных песков маяк. Адмиралтейству предлагались на рассмотрение проекты по укрощению «пожирателя». Так, некий Гоуэн Смит разработал план осушения зыбучих песков, превращение их в «зеленый остров с деревьями и пастбищами». За все это он просил у лордов адмиралтейства тысячу фунтов стерлингов, доказывая, что если с проходящих мимо судов брать маячные сборы, то затраты окупятся в течение года. Но проект Смита так и остался на бумаге.

Британское адмиралтейство лишь в 1795 году поставило на мысе Саут-Форленд маяк. Вернее, будет сказать, что это был не маяк, а деревянная вышка, на площадке которой по ночам жгли костер. Пользы от этого сооружения было немного: огонь лишь приблизительно указывал место мелей, и те, кто не был знаком с их координатами или имел неточную карту, все равно подвергался опасности оказаться в песках. «Песчаный хамелеон» продолжал дурачить моряков.

В 1802 году на мелях оказался заблудившийся в тумане большой трехмачтовый корабль голландской Ост-Индской компании «Фрегейда». Пески засосали его на третий день вместе с пассажирами и моряками.

Трехсот моряков не досчиталось Британское адмиралтейство в 1805 году, когда в песках Гудвина завяз военный транспорт «Аврора». Эта утрата вызвала в Англии взрыв негодования. Возмущенные лондонцы потребовали у парламента принять меры и в том же году адмиралтейство поставило на отмелях плавучий маяк. Он ограждал Гудвинские пески с севера и получил название «Норт Гудвин». С трех других сторон мели оставались неогражденными, и число кораблекрушений почти не уменьшалось. Английский адмирал Кохрейн выдвинул идею поставить мощный маяк в центре Гудвина, но попытка возвести на столь зыбком грунте каменный фундамент маяка окончилась провалом: Гудвин поглотил две баржи с гранитными глыбами и железными сваями... Английским гидротехникам ничего не оставалось делать, как поставить еще один плавучий маяк — «Вест Гудвин».

Но и это не сократило число погибавших на мелях кораблей. Наиболее тяжелыми утратами в то время были крушения в 1814 году английского линейного корабля «Куин» и бельгийского почтовопассажирского пакетбота. Ненасытный Гудвин засосал в свое чрево вместе с этими судами всех находившихся на них людей.

Укрощение Гудвинских песков шло удивительно медленно. Третий плавучий маяк — «Саут Гудвин» поставили спустя лишь почти четверть века после второго — в 1832 году, а четвертый — «Ист Гудвин» — только через 42 года после установки третьего маяка. За это время Англию не раз потрясали сообщения о разыгравшихся на Гудвинских мелях трагедиях. Наиболее ужасной из них была катастрофа английского парохода «Виолетта». Судно, имея на борту несколько сотен пассажиров, скрылось в зыбучих песках буквально на глазах подошедших на помощь спасателей.

В Лондоне, на Фенч-Стрит, у страховщиков Ллойда я просматривал старинные, в тяжелых сафьяновых переплетах книги, где зарегистрированы погибшие суда. В этих мрачных хрониках мне часто встречались даты, когда Гудвин поглощал сразу несколько судов. В книге погибших судов 1909 года числится парусно-винтовой пароход «Макратта». Он наскочил на пески и погиб, следуя из Индии в Лондон. В записях же за 1939 год имеется второй, уже более крупный пароход под таким же названием. Он завяз в Гудвинских песках в 200 метрах от своего несчастливого тезки на пути из Лондона в Индию.


Гибель парусно-винтового парохода «Макратта» (Mahratta)
на Мелях Гудвина в 1909-м году.



Драма «Сорренто».

Если для мореплавателей мели Гудвина являлись подлинным проклятьем, то обитатели юго-восточного побережья Англии видели в них «божью благодать». Жители этих берегов верили, что сам Бог сниспослал им благо — груз севших на мель судов.

В отличие от коварных обитателей островов Силли, разжигавших в штормовые ночи на скалах ложные огни и заманивавших в ловушку рифов купцов, жители Дила просто ждали, когда Господь пошлет им очередной корабль.

После того как адмиралтейство особым приказом пресекло грабеж попавших на Гудвины судов, жителям Дила пришлось поневоле заняться более благородным промыслом — стаскивать с мелей корабли и спасать их груз. Зная хорошо местные течения и изучив все капризы и повадки мелей, они сделались великими мастерами этого редкого промысла.

В 60-х годах прошлого века адмиралтейство приписало к спасательным станциям Рамсгейта и Уолмера несколько паровых буксиров. Это разумное мероприятие вызвало у спасателей Дила недовольство. Еще бы! Мощные буксиры, оборудованные паровыми лебедками и кранами, лишили их верного куска хлеба. Между капитанами буксиров и спасателями началась непримиримая вражда, что нередко приводило к печальному исходу. Вот что произошло однажды.

17 декабря 1872 года у восточной оконечности Гудвинов на мель сел новенький английский пароход «Сорренто». Сел он, как говорится, не намертво, а слегка, носом. Как только это заметили наблюдатели со спасательной станции в Рамсгейте, на помощь был послан буксир. Не успели на буксире развести пары, как из Дила на лошади примчался гонец. Он вручил капитану грозное предупреждение от местной артели спасателей «убраться восвояси подобру-поздорову». Но командир буксира пренебрег этой угрозой и направил свой корабль к месту происшествия.

Когда буксир подошел к «Сорренто», у его борта уже суетились две шлюпки спасателей из Дила. Они завозили на шлюпках якоря, канаты которых шли на барабан парового шпиля «Сорренто».

На попавшем в беду пароходе с радостью приняли буксирный трос с прибывшего спасателя. Вспенивая воду, закрутились гребные колеса буксира. Казалось, еще несколько минут работы на полных оборотах машины, и «Сорренто» сойдет с мели. Но в это время одна из шлюпок Дила, бросив завозимый якорь, устремилась к буксиру. Взмах топора, и натянутый, как исполинская струна, трос с визгом упал в воду. Из шлюпки капитану грозили расправой, в воздухе слышались страшные угрозы. Короче, паровой спасатель убрался восвояси. Попытка стащить «Сорренто» с помощью якорей и шпиля так ни к чему и не привела. Вечером того же дня налетел шторм. Артельщики бросились на своих шлюпках к берегу, оставив обреченный пароход на произвол судьбы, и «Сорренто» погиб с людьми и ценным грузом.

«Сэр Гудвин» — пожиратель кораблей. Часть 2 >>
Tags: история, история мореплавания, история пиратсва
Subscribe

Posts from This Journal “история мореплавания” Tag

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments