Ирина Кабанова (Irina Kabanova) (66sean99) wrote,
Ирина Кабанова (Irina Kabanova)
66sean99

Category:

ВЕЧНАЯ ТАЙНА «ЛЕТУЧЕГО ГОЛЛАНДЦА». Часть 1.

ВЕЧНАЯ ТАЙНА «ЛЕТУЧЕГО ГОЛЛАНДЦА».
Из книги «Призрак на палубе», Владимир Шигин (Влад Виленов).


Мы так далеки от того, чтобы знать все силы природы и различные способы их действия, что было бы недостойно философа отрицать явления только потому, что они необъяснимы при современном состоянии наших знаний. Мы только обязаны исследовать явления с тем большей тщательностью, чем труднее признать их существующими.
Пьер Симон Лаплас.


Вот уже почти полтысячелетия он не знает покоя ни днём, ни ночью. Вот уже почти полтысячелетия его непрерывно носит по всем морям и океанам страшная и неведомая сила. Ночью на его мачтах холодно дрожат огни святого Эльма, а днём солнце выжигает рассохшуюся палубу. В многочисленных пробоинах плещется вода, но это не мешает ему, как и прежде, уверенно держаться на волне. Его паруса всегда полны попутным ветром, и даже в полный штиль он уверенно мчится вперёд.

Во все времена он появлялся внезапно. В шторм и туман, в солнечную погоду и в бурю он неожиданно возникал из небытия, призрак, несущий несчастья.




Не дай бог кому-либо встретиться с ним в море! Такая встреча обязательно заканчивается крушением для судна и смертью для его команды! И пусть по всем лоциям под килем в этот момент будет хоть несколько тысяч футов, но невесть откуда появляются рифы, и обречённое судно тотчас поворачивает прямо на них.

Впереди судна, указывая ему гибельный путь, на всех парусах мчится корабль-призрак. На его палубе видны скелеты, их страшные ухмылки заставляют холодеть самые отважные сердца. Отчётливо слышно, как скрипит старый изношенный корпус, как гудит ветер, прорываясь сквозь рваную холстину истлевших парусов. Подле штурвала — капитан. Хорошо видно его чёрное лицо под широкополой шляпой. Это иссохшее лицо мумии. В беззубом рту торчит глиняная трубка.

Напрасно в отчаянии пытается команда обречённого судна изменить курс. Напрасно рулевые всем телом налегают на штурвал, судно не слушается их. Оно уже не подвластно человеку, ибо во власть над ним вступил иной хозяин. Неведомая сила влечёт судно за кораблём-призраком, влечёт на рифы, навстречу гибели.

Вот уже отчётливо видны пенные буруны у ощерившихся каменных клыков. Ещё мгновение — и корабль-призрак безмолвно растворяется в облаке пены. А затем следует страшный удар, всесокрушающий поток воды, опрокинутое далёкое небо и мучительная смерть.

Так бывает всегда, ибо исчезнувший корабль зовётся «Летучим Голландцем», и нет ещё в мире силы, которая могла бы остановить его. И как не вспомнить здесь страшные своей неразгаданной тайной стихи Николая Гумилёва:

Но в мире есть иные области,
Луной мучительной томимы.
Для высшей силы, высшей доблести
Они навек недостижимы.

Там волны с блесками и всплесками
Непрекращаемого танца,
И там летит скачками резкими
Корабль Летучего Голландца.

Ни риф, ни мель ему не встретятся,
Но, знак печали и несчастий,
Огни святого Эльма светятся,
Усеяв борт его и снасти.

Сам капитан, скользя над бездною,
За шляпу держится рукою,
Окро́вавленной, но железною,
В штурвал вцепляется — другою.

Как смерть, бледны его товарищи,
У всех одна и та же дума.
Так смотрят трупы на пожарище,
Невыразимо и угрюмо.

И если в час прозрачный, утренний
Пловцы в морях его встречали,
Их вечно мучил голос внутренний
Слепым предвестием печали.

Ватаге буйной и воинственной
Так много сложено историй,
Но всех страшней и всех таинственнее
Для смелых пенителей моря —

О том, что где-то есть окраина —
Туда, за тропик Козерога! —
Где капитана с ликом Каина
Легла ужасная дорога.




В июле 1881 года в судовом журнале фрегата британского флота «Бакканте», огибавшего мыс Доброй Надежды, появилась запись: «Во время ночной вахты наш траверз пересёк „Летучий Голландец“. Сначала появился странный красноватый свет, исходивший от корабля-призрака, и на фоне этого свечения чётко вырисовались мачты, снасти и паруса брига». Команда «Бакканте» была в полном смятении: ведь любой моряк прекрасно знал, что судно, повстречавшее «Летучего Голландца», — обречено, в лучшем случае оно сядет на мель, а экипаж охватит массовое безумие.

Однако на этот раз, вопреки ожиданиям команды, после встречи со знаменитым призраком фрегат остался цел. Матросы приободрились, но, увы, радовались они напрасно. Уже на следующее утро вперёдсмотрящий, первым заметивший корабль-призрак, сорвался с мачты и разбился насмерть. Чуть позже внезапно заболел и умер вахтенный офицер, записавший факт встречи с призраком. Ко времени возвращения «Бакканте» в Индию он потерял по разным (порой самым невероятным!) причинам более полутора десятков человек. Поэтому немудрено, что после этого дотоле ничем не примечательный винтовой фрегат получил прозвище «Проклятый Бакканте». Необъяснимая гибель людей на нём продолжалась и в последующие годы, а потому служить на «Проклятый Бакканте» отправляли и матросов, и офицеров за какие-либо прегрешения: по своей воле туда идти никто не желал. История с фрегатом «Бакканте» — всего лишь небольшой штрих к великой легенде о «Летучем Голландце». Во взаимосвязь встречи со знаменитым призраком многочисленных смертей на английском фрегате можно и верить, и не верить, но факт случившегося с «Бакканте» остаётся фактом.

Сегодня большинство морских историков считают, что легенда о «Летучем Голландце» появилась более 400 лет назад. Есть мнение, что сама легенда вовсе не плод фантазии, а самым непосредственным образом связана с одним из выдающихся мореплавателей, человеком, начавшим эпоху великих географических открытий.


ПЛЕННИК МЫСА БУРЬ БАРТОЛОМЕУ ДИАШ.
Кому из живущих ныне неизвестен знаменитый мыс Доброй Надежды, отделяющий Африку от Антарктиды? Честь открытия этого мыса, а значит, и честь открытия морского пути вокруг Африки принадлежит португальскому мореплавателю Бартоломеу Диашу ди Новаишу, более известному сегодня просто как Бартоломеу Диаш. С именем этого человека связаны первые великие открытия, но с ним связано и рождение самой страшной морской легенды — о «Летучем Голландце»...

Много позднее эта легенда обретёт иного героя, и говориться в ней будет об ином, не менее страшном мысе — Горн, который и доныне внушает ужас мореходам. Но начало этой легенды было положено именно Бартоломеу Диашем, который своим открытием и своей странной смертью вызвал столько преданий и суеверий.


Бартоломеу Диаш (Bartolomeu Dias).


Что известно нам о жизни Диаша до его легендарного плавания? Увы, до обидного мало. Историки предполагают, что произошёл великий мореплаватель из рода Жуана Диаша, который первым из европейцев обогнул мыс Бохадор, и Динита Диаша, открывшего Зелёный Мыс. Род мореходов Диашей из поколения в поколение прокладывал путь в далёкие моря, передавая от отца к сыну и от деда к внуку искусство навигации, старинные карты и завет идти всё дальше и дальше.

С юных лет Бартоломеу начал свою корабельную службу: таков был удел всех мужчин его рода. В 1481 году ещё молодым, но уже достаточно опытным моряком он становится капитаном каравеллы, включённой в экспедицию Диогу Азембужа к Африке. На песчаных пляжах Золотого берега Азембуж заложил форт Сан-Жоржи-да-Миня, надолго ставший для португальцев опорным пунктом в этих краях золота, рабов и слоновой кости. Некоторое время после плавания Диаш состоял управляющим королевских складов в Лиссабоне. Должность немалая, денежная, но скучная для настоящего моряка.

Плавая несколько десятилетий вдоль северо-западного побережья Африки, португальцы постепенно продвигались всё дальше и дальше на юг. Постепенно накапливался опыт океанских плаваний, крепла уверенность, что, следуя дальше вдоль берега, можно в конце концов достигнуть вожделенной сказочно богатой Индии. Индия сулила несметные сокровища, и ставка в этой игре резко возросла. Но сколько придётся плыть, чтобы достигнуть желанной цели, куда проляжет путь каравелл, в точности не знал никто. Предстояло сделать решающий бросок в неведомое, бросок в никуда. Цель оправдывала любые средства, а потому риск потерять несколько судов с их командами не шёл ни в какое сравнение с той выгодой, которую получало бы Португальское королевство в случае, если бы суда всё же достигли индийских берегов. Кроме того, всё необходимо было проделать в строжайшем секрете, ведь конкуренты, и в первую очередь испанцы, тоже не дремали, ревниво наблюдая за каждым шагом португальцев. Итак, решение о начале подготовки небывалой дотоле экспедиции было принято королём Жуаном. Теперь предстояло определить, кто возглавит этот отчаянный бросок в неизвестность.

Назначение Бартоломеу Диаша начальником секретной экспедиции по поиску пути в Индию состоялось в 1486 году. Почему избрали на столь ответственный пост именно Бартоломеу, в точности не ясно, но вполне можно предположить, что здесь сыграла свою роль добрая слава рода Диашей, большой опыт мореплавания и мореходные знания кандидата, а также личное знакомство управляющего королевскими складами с семьёй монарха. Подготовка к экспедиции проходила в строжайшей тайне и протекала мучительно долго, однако опыт и связи Бартоломеу обеспечили необходимую поддержку, и корабли были подготовлены к плаванию столь качественно, как никогда до этого. Но и задача перед Диашем стояла необычная! Ему предписывалось вести свою флотилию не в обычное прибрежное плавание с частыми попутными высадками на берег, а в дальнюю неизвестную дорогу. Помимо открытия пути в Индию Диаш имел и ещё одно, весьма секретное и одновременно важное поручение — установить дипломатические отношения с легендарным христианским властителем Востока пресвитером Иоанном. На поиски легендарного Иоанна, однако, высылались десятки экспедиций и посольств, не миновала сия чаша и Диаша.

Король Хуан II чрезвычайно торопился с отправкой экспедиции. Дело в том, что к этому времени учёные-богословы точно рассчитали и определили время судного дня, который неизбежно должен был состояться в 7000 году от сотворения мира, что соответствовало 1492 году от Р.Х. Король Жуан, как истинный христианин, желал предстать на высший суд, совершив все богоугодные дела, а времени оставалось чрезвычайно мало, и он испытывал по этому поводу большое нетерпение.

В состав отплывающей в неизвестность флотилии вошло два 50-тонных судна и грузовой транспорт с запасом воды и продовольствия. Командный состав на уходящие суда был подобран из лучших. Так, главным кормчим экспедиции был назначен Перу д'Аленкер — единственный из моряков того времени, имевший право носить в Португалии шёлковые одежды, а на шее — золотую цепь со свистком. Королевские хроники характеризуют его не иначе как «величайшего гвинейского кормчего». Аленкер был не только многоопытен, но и смел до такой степени, что не боялся публично противоречить самому королю.

Знойным августом 1487 года флотилия Диаша наконец вышла в море. Впереди резал воду форштевнем флагманский «Сан-Криштован», за ним — второе судно экспедиции «Сан-Панталион», и замыкал кильватерную колонну неповоротливый грузовой транспорт. Историк пишет: «На борту кораблей, плывших вниз по Тежу в открытое море, было по крайней мере шесть счастливцев. Это были два негра, насильно привезённые в Лиссабон Каном, и четыре негритянки, захваченные португальцами на Гвинейском берегу в одну из предшествующих экспедиций. Шесть невольников хорошо кормили, и одеты они были в европейское платье. Их предполагали высадить в разных местах по побережью, предварительно снабдив образцами золота, серебра, пряностей и других нужных африканских товаров и наказав им убеждать туземцев вести торговлю. Они должны были также повсюду рассказывать о могуществе и богатстве Португалии. Была надежда, что эти рассказы в конце концов дойдут до священника Иоанна, которого португальцы давно и тщетно разыскивали. С особым вниманием выбирали для этого путешествия негритянок: считали, что женщин, „с которыми мужчины не воюют“, не будут обижать и что они, если их высадить в чужих для них местах, скоро вновь выйдут к берегу, а на обратном пути корабли подберут их и доставят в Португалию».




Первое время флотилия шла вдоль уже известных португальцам берегов Африки. Миновали Гвинею. Дошли до устья Конго. Именно после Конго начинались ещё никому не ведомые воды. Теперь суда продвигались вперёд с максимальной осторожностью, ибо ни карт, ни лоций этих мест не существовало и опасности могли подстерегать на каждом шагу. Имея строгие указания, Бартоломеу Диаш старался не тратить время на высадки, однако время от времени это делать всё же приходилось: нужна была зелень, а главное — свежая вода.

Во время этих береговых вылазок матросы старались при случае хватать зазевавшихся негров и негритянок. Их мореплаватель предполагал некоторое время везти на борту своих кораблей, а затем высаживать на берег. Расчёт был в том, что поражённые португальским могуществом аборигены разнесут весть о белых людях по всему побережью и это в значительной мере сделает местные племена более миролюбивыми, а также облегчит пополнение припасов. Однако не всё здесь выходило у Диаша, как он рассчитывал. Так, одну из негритянок начальник экспедиции велел высадить в так называемой гавани Островов, которую современные исследователи отождествляют с заливом Ангра-Пекена. Там же Бартоломеу Диаш распорядился выгрузить на берег и водрузить на мысу один из трёх прихваченных в Португалии каменных столбов-падранов, предназначенных для свидетельства конкурентам, что те безнадёжно опоздали, данные земли уже открыты и по праву принадлежат португальской короне. Вторую из негритянок высадили ещё дальше к югу на берегу небольшой бухточки, названной Ангра-душ-Волташ. И всё… Больше ни об одной из этих женщин никто никогда ничего не слышал. Что с ними стало, неизвестно и доныне. К тому же никакого улучшения в отношении к себе и своим спутникам Диаш так и не ощутил. Третью, последнюю из невольниц, мореплаватель оставил при себе на борту флагманского «Сан-Криштована».

— Пусть уж лучше эта дикарка помогает на камбузе, чем просто так выбрасывать её за борт! — здраво рассудил Диаш. — Всё равно толку от наших дам на берегу никакого!

— Вы правильно рассудили, зачем нам лишние рты! — согласно закивал головой капитан «Сан-Криштована».

Капитан флагманского судна был неплохим моряком, к тому же имел весьма выразительную внешность: красное мясистое лицо и огромный живот, за что и имел на португальском флоте вполне заслуженную кличку — Лейтон, то есть Молочный Поросёнок.

Следуя далее на юг, вдоль побережья, Диаш зашёл ещё в одну из бухт, названную им весьма длинно и витиевато — Ангра-душ-Ильоишди-Санта-Круж. Там высадившиеся моряки поймали ещё двух местных женщин, которые собирали ракушки в воде. Перепуганных негритянок Бартоломеу Диаш велел ласково принять и лично одарил бусами и зеркалами, а затем отпустил вместе с последней из португальских невольниц.

— Прощайте, чернокожие сеньориты! — кричали им вслед развеселившиеся матросы. — Ждите нас на обратном пути! Мы не вправе делать кого-либо несчастными лишь потому, что Господь избрал именно нас открыть эти земли для христианского мира!

— Жестокосердию не может быть места в наших сердцах! — заявил Диаш своим спутникам.

Как не похож Диаш на подавляющее большинство иных мореходов своей эпохи, когда убийство туземцев считалась не преступлением, а добродетелью и доблестью. Добродушие ещё обернётся мореплавателю множеством неприятностей впоследствии, но пока каравеллы по-прежнему плывут всё дальше и дальше на юг, а самого Диаша заботят совсем иные проблемы.

Позднейшие отчёты об экспедиции говорят о том, что Диаш пересёк тропик и далее медленно поплыл к югу, изучая и зарисовывая пустынные берега, часто окутанные туманом. Возможно, именно из-за этого тумана он так и не заметил устье великой реки Оранжевой. Одну за другой наносил он на карты заливы Святой Марии (ныне бухта Уолфиш-бей), Святого Томаса (бухта Спенсер) и Святого Стефана (бухта Людериц), Поворотный мыс южнее устья не обнаруженной им реки Оранжевой. К новому году Диаш достиг Терра-да-Сильвештри (Земли Людерица), а в первых числах января 1488-го его каравеллы успешно миновали Серру-душ-Ренш, нынешние горы Камис.

А вскоре португальскую флотилию настиг жестокий шторм. Почти полмесяца суда едва продвигались вперёд под зарифленными парусами. Именно тогда, стоя на шканцах в присутствии всей команды, Диаш публично поклялся, что до скончания века будет штурмовать эти воды, пока не достигнет южного африканского мыса.

— Клянусь всеми дьяволами, что не отступлюсь от своего! — кричал, стараясь перекрыть вой шторма, отважный мореход. — Я буду плавать здесь до тех пор, пока со мной не приключится то, что будет угодно Господу!

Насмерть перепуганные его словами матросы истово крестились. Так, сам того не ведая, знаменитый мореплаватель, возможно, и положил начало страшной легенде о «Летучем Голландце»…

Всему плохому когда-то приходит конец, и настал день, когда ветер несколько поутих. Однако теперь Бартоломеу не знал, где же находятся его суда; ведь за долгое время бури флотилию сильно отнесло от намеченного маршрута. Нигде не было видно берега, и маленькие судёнышки отчаянно качались в океанском безбрежье. Матросы испуганно жались к шлюпкам. Кто знает, какие сюрпризы готовит неизвестность, — затеряться в необозримых просторах океана равносильно смерти. Сохранились свидетельства участника этого плавания: «Высокие волны навели страх на матросов, и поскольку корабли были очень малы, а море холоднее, чем у Гвинеи, и совсем не такое, как там… они считали себя погибшими».

Диаш, не решаясь принять самоличное решение, велел собирать капитанский совет. Кроме самого Бартоломеу на совет прибыли капитаны Жуан Инфанти, Перу д'Аленкер и, наконец, толстый и мрачный Лейтон. Совещались долго. И так прикидывали, и этак.

— Так как африканский берег простирается с севера на юг, и был он нам по левую руку, то нам надлежит идти на восток. Только так, рано или поздно, мы снова ухватимся за береговую черту и продолжим намеченный путь! — высказал предложение Перу д'Аленкер.

Его поддержал и сам Бартоломеу Диаш:

— Что ж, это, пожалуй, единственно верное решение, которое мы можем сейчас принять. Разворачиваем каравеллы на зюйд-ост!

Затем высказались остальные, и все единодушно пришли к выводу, что флотилию, скорее всего, отнесло ветром и волнами куда-то на северо-запад, а потому курс необходимо держать теперь на юго-восток.

Вновь паруса с огромными кроваво-красными крестами заполнились ветром, и плавание продолжилось. В вороньи гнёзда на мачты Диаш послал самых глазастых. Как им нужен был сейчас берег! Но дни шли за днями, а окоём горизонта по-прежнему оставался пустынен. Среди команд поползли самые невероятные слухи. Скрытое недовольство испуганных матросов грозило вот-вот вылиться в открытое неповиновение. Обеспокоенные своим будущим, люди то и дело посматривали на «вороньи гнёзда»: не раздастся ли оттуда долгожданно-радостное: «Земля»! Но земли всё не было видно. Теперь с каждым днём всё очевидней становилось то, что в расчёты капитанов и их кормчих вкралась какая-то невероятная и, может быть, даже роковая ошибка. Но откуда? Ведь элементарная логика подсказывала, что решение, принятое капитанским советом и утверждённое Диашем, являлось самым разумным из всех возможных. Так что же всё-таки произошло?

Наверное, более иных терзался неизвестностью сам командующий флотилией. Но наконец настал момент, когда Бартоломеу Диашу стало абсолютно ясно, что дальнейшее плавание избранным восточным курсом смерти подобно.

Двадцать дней, как плыли каравеллы,
Встречных волн проламывая грудь;
Двадцать дней, как компасные стрелы
Вместо карт указывали путь
И как самый бодрый, самый смелый
Без тревожных снов не мог заснуть.
И никто на корабле, бегущем
К дивным странам, заповедным кущам,
Не дерзал подумать о грядущем —
В мыслях было пусто и темно...






ВЕЧНАЯ ТАЙНА «ЛЕТУЧЕГО ГОЛЛАНДЦА». ПЛЕННИК МЫСА БУРЬ БАРТОЛОМЕУ ДИАШ. Часть 2 >>
ВЕЧНАЯ ТАЙНА «ЛЕТУЧЕГО ГОЛЛАНДЦА». Часть 3. ПРОКЛЯТЫЕ ШКИПЕРЫ.
ВЕЧНАЯ ТАЙНА «ЛЕТУЧЕГО ГОЛЛАНДЦА». Часть 4. СВИДЕТЕЛЬСТВА ОЧЕВИДЦЕВ.
ВЕЧНАЯ ТАЙНА «ЛЕТУЧЕГО ГОЛЛАНДЦА». Часть 5. «ГОЛЛАНДЦЫ», КОТОРЫЕ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ЛЕТАЛИ.
ВЕЧНАЯ ТАЙНА «ЛЕТУЧЕГО ГОЛЛАНДЦА». Часть 6. ЖЕРТВЫ ПРИРОДНЫХ КАТАКЛИЗМОВ.
ВЕЧНАЯ ТАЙНА «ЛЕТУЧЕГО ГОЛЛАНДЦА». Часть 7.
Tags: legends, история, история мореплавания, сказки
Subscribe

Posts from This Journal “legends” Tag

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments