Ирина Кабанова (Irina Kabanova) (66sean99) wrote,
Ирина Кабанова (Irina Kabanova)
66sean99

Categories:

МОРСКИЕ СУЕВЕРИЯ И ПРИМЕТЫ. Часть 1.

МОРСКИЕ СУЕВЕРИЯ И ПРИМЕТЫ.
Из книги «Призрак на палубе», Владимир Шигин (Влад Виленов).


Только глянет сквозь утёсы
Королевский старый форт,
Как весёлые матросы
Поспешат в знакомый порт.
Там, хватив в таверне сидру,
Речь ведёт болтливый дед,
Что сразить морскую гидру
Может чёрный арбалет…

Н. Гумилёв


Одной из древнейших является профессия мореплавателя. Издревле люди пересекали на построенных ими кораблях и лодках моря и океаны в торговых, военных или познавательных целях. И во все времена эта профессия требовала от людей, которые посвятили ей жизнь, отваги, стойкости, мужества и, конечно, любознательности, стремления познать неизведанное: водная стихия всегда была полна тайн, загадок и представляла собой смертельную опасность для неумелых, не разбирающихся в морских тайнах людей. Мореходы, как в древние времена, так и в наши дни, встречаются с явлениями, поражающими воображение, порой не объяснимыми с позиций достигнутого уровня знаний. Поэтому вовсе не удивительно, что среди моряков всегда рождалось множество легенд, суеверий, а также обычаев и традиций, призванных обеспечить безопасное плавание и сохранить собственную жизнь.




ЕГО ВЕЛИЧЕСТВО АМУЛЕТ.
С древнейших времён человечество верит в чудодейственную силу амулетов и талисманов. У каждого из нас зачастую есть свой, особо оберегаемый и ценимый. Верят в амулеты и моряки.

Амулетами и талисманами могут быть различные предметы, они, как правило, индивидуальны. Ровно 100 лет назад на Всемирной выставке в Париже в одном из павильонов была представлена коллекция амулетов более чем из 4000 предметов: из металлов — ключи, монеты, булавки, подковы (лошадь и осёл были в хлеву при рождении Христа, поэтому подкова, особенно с гвоздями, считается очень сильной защитой от дурного влияния нечистой силы, болезней, несчастий), раковины, разнообразные камни-самоцветы.

Море всегда влекло людей как место промысла продуктов питания и передвижения по Ойкумене. Безопасности путешествий, в том числе по морям, способствовали самоцветы: агат, горный хрусталь, гранат, изумруд, коралл, халцедон. Помогали преодолевать бури, ураганы и штормы и защищали от них пять первых из перечисленных выше камней, а также рубин и топаз. Власть над ветрами имели аквамарин и аметист. Против опасностей и бед на море помогали бирюза, лунный камень, малахит, хризолит, янтарь, яшма…

Перечислим особо почитаемые морские амулеты.

Первый из них — карбункул кархедонский, дорогой самоцвет, известный со времён Геродота. Поставлялся в Европу из Африки купцами Карфагена (по нему он и назван). Идентифицируется с современным рубином. Амулет защищал от крушений на море.

Другой амулет был составлен из двух разновидностей адамаса — индийского и македонского. По Плинию, индийский адамас — прозрачный камень «восхитительной шестиугольной формы, величиной с лесной орех». Скорее всего, это настоящий кристалл необработанного алмаза. Македонский адамас — «серебряного цвета золото и спутник золота». Судя по физическим свойствам, амулет был перстнем из «белого золота» — платины (её в древности и вплоть до середины XVIII века не знали) с вставкой из необработанного алмаза, а возможно и кристалла горного хрусталя.

Голубой берилл, спустя века названный аквамарином, был амулетом против страха на море. «Друопе» — камень молочного цвета, возможно разновидность агата, оберегал от сглаза и всяких напастей. Коралл, прикреплённый к носу судна специальными концами (верёвками) из тюленьей кожи, служил амулетом против волн и ветров во всех водах. Офиокиолус — обработанный змеиный камень (офит — с греческого: змея; серпентинит, или змеевик) — крепился к поясу кормчего чем-то вроде змеиной кожи и оберегал от непогоды. Опсианус из Фригии и Галатии, то есть обсидиан из Малой Азии, — амулет для всех путешествующих по воде.

Заметим, что среди названных камней отсутствует известный грекам ещё со времён Геродота камень под именем смарагдус. Во все времена, вплоть до открытия Нового Света, изумруд был исключительно редким камнем. Но его «родного брата» — голубой берилл, спустя полтора тысячелетия названный аквамарином, за зеленовато-голубой цвет, цвет морской воды, — моряки и выберут своим амулетом. А изумруд стал служить амулетом лишь в конце XVI – начале XVII века.

Но далеко не всегда амулетами и талисманами были драгоценные и полудрагоценные камни. Число амулетов бесконечно, их выбор зависел от всевозможных местных верований и личных пристрастий.

Расплющенная свинцовая пуля, оправленная в золото или серебро, предохраняла от предательского выстрела, а потому была весьма ценима. Медвежий зуб, который носили на шее, символизировал и гарантировал непременное возвращение домой. Часто с этой же целью на груди носили мешочек с землёй, взятой с родного берега. Якорь, увенчанный трезубцем, так называемый якорь Нептуна, защищал от бурь, отводил от подводных скал и рифов, то есть являлся своего рода навигационным амулетом и обещал удачное плавание. Нефритовую черепашку со знаком креста на панцире носили на особом шнурке, сплетённом из конского волоса. Столь экзотический амулет появился ещё в эпоху великих географических открытий и был особенно любим испанскими конкистадорами. В более поздние времена он пользовался популярностью у моряков, плававших в Вест- и Ост-Индию, в том числе и с целью работорговли. Считалось, что черепашка предохраняет от индейских и негритянских чар, колдовства и проклятий.




Моряки боевых кораблей и пираты часто носили на шее маленький золотой или серебряный боевой топорик с магической пентаграммой. Считалось, что этот амулет обеспечивает победу и сохранение жизни в абордажном бою.

Серьга в правом ухе оберегала от ревматизма — бича моряков всех времён. Золотую же серьгу в правом ухе, по старой традиции, мог носить только тот, кто прошёл мимо мыса Горн. Если же моряку довелось огибать мыс Горн неоднократно, то «совет старых морских волков» награждал его уже золотой серьгой с изображением мыса Горн и созвездия Южного Креста. Такой моряк имел право… красить ноготь на мизинце левой руки, что вызывало зависть у моряков, не имевших этих «привилегий». Те же, кто обогнул мыс Доброй Надежды, тоже вдевал серьгу в ухо, но уже в левое. Моряки, пересёкшие экватор, также получали право носить золотую серьгу в левом ухе и сидеть в портовых кабаках, положив ногу на стол.

Для успешного артиллерийского боя у моряков имелся также особый амулет — «огненный меч», лезвие которого представляло собой несколько языков пламени. Особый амулет охранял от ранений в бою и от огнестрельного оружия. Это был маленький серебряный лук со стрелой и тетивой, непременно сплетённой из волос павшего в бою друга. От сабельных и кинжальных ран имелся другой амулет — обломок какого-либо холодного оружия (ножа, шпаги, кортика и т.д.), извлечённый из раны. Обломок зашивали в специальный кожаный кармашек на поясе и всегда носили с собой, даже на берегу, так как поножовщина в портовых кабаках была делом нередким. Моряки, уходившие в дальние кругосветные плавания, имели свой особый амулет — скорлупу моллюска с выжженными на ней знаками Луны и Южного Креста. Этот амулет помогал в небезопасных плаваниях в Южном полушарии. Верность оставшейся на берегу жены, а также одновременно и успех в любовных приключениях, то есть собственную неверность, гарантировал один и тот же амулет — пучок волос чёрного козла. Горе и несчастье врагу обеспечивал кусочек коралла в форме человеческой головы. При этом должно было соблюдаться одно непременное условие, в противном случае амулет не только терял свою волшебную силу, но и мог принести несчастье владельцу. Кусочек коралла в виде человеческой головы должен был иметь форму естественного происхождения, а ни в коем случае не обрабатываться искусственно.

О кораллах разговор особый. Они и сами по себе уже являлись талисманами, в особенности красный коралл. Считалось, что он предохраняет от эпилепсии и происков морских ведьм, а также защищает корабль от молний, бурь и ураганов. Если же носить красный коралл на себе, то он выполнял функцию индикатора здоровья — бледнел при болезни и темнел при выздоровлении. Считалось, что коралл — лучшее средство от цинги: если его истолочь и проглотить, то цинга отступит и зубы укрепятся. Коралловые ожерелья моряки надевали на ночь как лучшее средство от кошмаров и дурных снов.

Особое место в амулетном мире моряков занимали так называемые «побратимские амулеты», особенно широко распространённые среди пиратов всех стран. Моряки, решившие стать побратимами, делали ножом надрезы на левом (ближе к сердцу!) предплечье и собирали несколько капель крови в маленькие сосуды, изготовленные, как правило, из выдолбленного кактуса. Затем добавляли в кровь немного земли с того места, где происходила церемония. Сосуды заливали воском, и побратимы обменивались ими. Если когда-нибудь один из побратимов получал такой сосуд, то он, немедленно бросив все дела, обязан был прийти на помощь своему побратиму и даже, если потребуется, не задумываясь, отдать за него жизнь.

Кроме общих амулетов в различных океанах и морях имелись и свои собственные любимые амулеты. Моряки Средиземноморья, как христиане, так и мусульмане, на протяжении многих столетий питали особую привязанность к искусно сделанной маленькой серебряной человеческой руке с оттопыренным мизинцем и большим пальцем. Считалось, что серебряная рука отводит колдовство и несчастье. Легенда гласила, что именно такую серебряную искусственную руку приделал себе вместо отрубленной знаменитый алжирский пират XVI века Арудж Барбаросса. При этом, как это часто бывает с легендарными личностями, со временем забылось, что судьба самого Аруджа была далеко не счастливой: он был разбит в сражении, а затем обезглавлен испанцами.

Среди английских пиратов особенно ценились верёвки, на которых были повешены их неудачливые коллеги. Считалось, что носить в шляпе кусок такой верёвки — верный залог того, что с тобой ничего подобного не случится. Ещё большую ценность представляли кисти рук повешенных. Их специальным образом высушивали и носили на шее. Это напрочь отпугивало смерть, обладатель такого талисмана считался настоящим счастливчиком.

Помимо амулетов индивидуальных в большом ходу всегда были и амулеты коллективные. Причём в ряде случаев наличие оных вменялось приказами! Казалось бы, что подкова — сугубо сухопутный талисман. Однако и на море она имеет большое значение. Если подкову прибить к мачте, на двери каюты или под палубой, то «госпожа Удача» обязательно поможет вашему судну. Именно поэтому на мачте флагманского фрегата знаменитого адмирала Нельсона тоже была прибита подкова. Причём вешают подковы разными способами. Русские моряки вешали её концами вниз. Моряки других наций прибивают подкову, наоборот, концами вверх. Считается, что тогда удача не убежит (не выльется). А можно её повесить и в среднем положении, тогда она будет символизировать букву «C» — первую букву в имени Христа (Christ).

Интересно, что в это же время на французских кораблях, воевавших с англичанами на Средиземном море, к мачтам прибивали акульи хвосты и плавники. Французы считали, что это придаст их кораблям большую, по сравнению с англичанами, скорость хода.

В испанском Сантьяго-де-Компостела, месте паломничества католиков, с давних пор существуют свои амулеты — раковины морского гребешка — символ святого Якова. Паломники прикрепляют их к шляпам, палкам, носят на одежде. Почему это делается, сейчас уже никто не знает, но все чтят традицию…

Во все времена имели личные родовые талисманы и многие великие мореплаватели. История донесла до нас необыкновенную веру в носовую фигуру своего корабля первооткрывателя морского пути в Индию Васко да Гамы. Это была 28-дюймовая дубовая фигура святого Рафаила. Знаменитый мореплаватель искренне считал, что именно статуе святого Рафаила он обязан открытием морского пути в Индию, своему последующему возвышению, богатству и славе. Вместе с Васко да Гамой дубовая фигура трижды проделывала путь от Лиссабона до берегов Индии и обратно. При этом она неизменно хранилась в каюте Васко да Гамы на самом почётном месте. Потомки знаменитого адмирала хранили эту статую как ценнейшее наследственное достояние семьи. Граф дон Франсишку, праправнук Васко да Гамы, дважды возил эту статую с собой через Атлантику в Бразилию, будучи вице-королём, а более поздний потомок, маркиз Низа, брал её с собой во время двух своих посольств во Францию в 1642 и в 1647 годах. Позднее статуя была помещена в церковь в Видигейре, где сразу же стала пользоваться большой популярностью у местных моряков. В 1840 году статуя была перенесена в другую церковь, а в 1853 году была передана в церковь монастыря иеронимитов в Белене, где покоятся и останки самого Васко да Гамы. Там она находится и до сегодняшнего дня, давно став объектом паломничества португальских моряков, которые убеждены, что если перед уходом в море помолиться талисману самого Васко да Гамы, то плавание непременно будет очень удачным.

В британском флоте трепетное отношение к родовым талисманам сохранилось до нашего времени. Контр-адмирал в отставке Н. Соболев, бывший в годы Второй мировой войны представителем советского ВМФ на английском флоте и ходивший в боевые походы на линкоре «Рэмиллис», так описывает поведение командира этого линкора кэптена Мидлтона: «Кэптен Мидлтон был в таком же снаряжении, как и я, но, кроме того, он опоясал себя талисманом: цветным узорчатым травяным передником, свисавшим до колен. Хозяин столь экзотического одеяния и все окружавшие его люди относились к талисману весьма серьёзно. Он был сделан из толстой длинной травы, похожей на камыш и ярко раскрашенный красками почти всех цветов. Этот передник, как поведал мне Мидлтон, перешёл к нему через его отца от деда, тоже в прошлом военных моряков. В боевых условиях капитан надевал передник и не снимал его до тех пор, пока корабль не выходил из опасного состояния. В походе талисман лежал свёрнутым в длинном деревянном ящике, подвешенном на крючках к потолку ходового мостика над компасом. После возвращения корабля в базу ящик с передником возвращался в салон командира, где хранился на видном и почётном месте».

Тот же Н. Соболев рассказывает, как на линейном корабле «Рэмиллис» он и сам неожиданно стал своеобразным «живым сувениром»: «…Я решил по возвращении в Портсмут оставить линкор. На второй день старший помощник командира в баре офицерской кают-компании передал мне просьбу матросов и унтер-офицеров остаться вместе с ними до окончания войны. По их мнению, моё пребывание на „Рэмиллисе“ принесло ему счастье: он ушёл от немецких торпед, не получил ни одного попадания снарядами, на корабле не было ни одного раненого. Но этим не закончилось. Вечером того же дня в мою каюту заявилась делегация от матросов, которая повторила их желание, чтобы я остался на корабле хотя бы ещё на некоторое время. Они видели во мне, так уж получилось, русский талисман английского линкора…»

Не надо думать, что в те же годы остался в стороне от веры в обереги и талисманы советский Военно-морской флот. Этому не могли помешать ни атеистическое воспитание, ни деятельность политических органов. Война и постоянное балансирование на грани жизни и смерти всегда заставляют людей воспринимать всё окружающее их более остро и искать защиту у, казалось бы, самых обычных предметов. Так, на Северном флоте в годы Великой Отечественной войны ходили настоящие легенды о шапке-ушанке командира подводной лодки К-21 капитана 2-го ранга Николая Лунина. Выходя в боевые походы, Лунин обязательно надевал её на голову и не снимал до возвращения в базу. Всем на флоте было хорошо известно, что эта шапка не только приносит боевой успех подводному крейсеру в боевых походах, но и надёжно оберегает К-21 от неприятельских кораблей и самолётов. Сама же ушанка получила уважительное именование — «шапка-невидимка». Как бы то ни было, но именно К-21 оказалась единственной североморской «катюшей», дожившей до конца войны. Согласитесь, что шапка-ушанка командира советской подводной лодки ничем не хуже травяного передника командира английского линкора!

Документально известно, что знаменитую «шапку-невидимку» выпрашивал у Лунина командующий Северным флотом адмирал Арсений Головко, который надеялся, что, оказавшись у него на голове, эта шапка принесёт удачу уже всему Северному флоту. Однако Лунин не пожелал расставаться со своим заветным талисманом и на все просьбы своего командующего отвечал категорическим отказом, здраво рассудив, что на весь флот его шапки явно не хватит. Об этом отказе Лунина адмирал Головко написал даже в своих послевоенных мемуарах!

Идёт время, человечество всё больше покоряет океанскую стихию, но, как и прежде, уходя в далёкие моря, и военные, и гражданские моряки берут с собой дорогие их сердцу амулеты и талисманы. Они и сегодня в глубине души верят во множество старинных морских примет. Почему? Скорее всего потому, что человек и сегодня не всегда выходит победителем из поединка с морской стихией, а потому и ныне ищет защиты в оберегах, веря, что только они порой способны защитить от таинственного и всё ещё не познанного до конца океана.


ТАЙНЫЕ ЗНАКИ НА ТЕЛЕ.
Сегодня «тату» — весьма модная забава, имеющая множество поклонников во всём мире. Однако мало кто теперь помнит, что привнесли её в цивилизованный мир с забытых Богом островов Полинезии моряки. Они же стали на многие десятилетия самыми верными поклонниками этого своеобразного искусства. Татуировка — это нанесение на тело рисунков с помощью вкалывания в кожу краски. Как и амулеты, традиция татуировок выполняет функции защиты жизни и здоровья.

В энциклопедическом словаре «Century Dictionary» говорится: «Татуировка — это рисунок на поверхности тела, неизгладимо сделанный путём прободения кожи и введения разного красящего вещества в места уколов». И далее: «Матросы и другие украшают кожу легендами, любовными эмблемами и т.д. Некоторые нецивилизованные народы, особенно новозеландцы и даяки с Борнео, покрывают большую поверхность тела орнаментальными рисунками… Таитяне имели обычай, который они называли „тату“. Они накалывали кожу настолько легко, что кровь не показывалась». Дикари ещё в глубокой древности татуировались, полагая, что этим украшают себя. Однако истоки возникновения этого обычая у моряков следует искать в военной среде. Многочисленные исследования указывают, что татуировка в Европе была своего рода паспортом для опознания тела солдата, отдавшего жизнь на поле битвы. Татуировка употреблялась также для отметки дезертиров, а позже и преступников.




В связи с отказом в похоронах протестанта католическими странами и на островах (например, на Мадере) матросы, верившие, что из земли созданный должен в землю и уйти, нашли способ, обеспечивающий им похороны в земле. Пастор-американец писал в 1838 году: «Отказ от похорон протестанту католическими общинами был настолько действен, что у матросов создался обычай татуировки креста на руке». С течением времени необходимость стала склонностью, своего рода стилем среди матросов всех национальностей. Татуировка подобно морскому языку превратилась в неотъемлемую мету матроса, указывавшую на его принадлежность к морю. Даже и теперь татуировка среди матросов рассматривается как доказательство бывалости, солёности, права на звание морского волка.

В последнее время с прекращением долгих плаваний, с исчезновением моряка-матроса и заменой его матросом-специалистом уходит, как и многое другое, обычай татуировки у моряков; зато он становится модным у молодёжи, к морю никакого отношения не имеющей.

Характер рисунка татуировки моряка также имеет историю, общую для всего морского интернационального братства. От простого рисунка креста, якоря, сердца, щита он постепенно вылился в полное изображение распятия Иисуса Христа. Вторым типом рисунка были изображения русалок, наяд, постепенно переходящие к основе основ — женщине, где стали допускаться всякого рода фривольности. Изображение голых женщин одно время было так распространено, что при приёме в американский военный флот было введено требование: путём добавочной татуировки одевать их в платья. Был обычай носить инициалы любимой женщины — с изображением сердца, пронзённого стрелой амура. Иногда и девушка ставила себе татуировку того же характера, как бы закрепляя взаимную связь. Были изображения кинжала, наполовину вошедшего в тело, с девизом «Смерть прежде бесчестия».

Или вот ещё из области предрассудков: татуировка на ноге с изображением свиньи как амулета, предохранявшего от несчастного случая на воде. С помощью татуировок моряки пытались снискать расположение морских богов и благополучно вернуться домой.




Удачу приносили изображение моря (это символ надежды), чёрной кошки, клевера с четырьмя листками и подковы. У многих моряков распространена была татуировка — изображение звезды между указательным и большим пальцами рук и, конечно, религиозные символы. Это позволяло, во-первых, получить покровительство богов, а, во-вторых, в случае гибели моряка по татуировке можно было определить, какой веры утопленник, а значит, и по каким обычаям его хоронить. Хитрые матросы делали на спине татуировку распятия, наивно полагая, что в случае наказания за какой-либо проступок боцман не будет бить «двенадцатихвостой кошкой» по кресту — символу веры.

Пучок молний на левом предплечье являл собой символ и залог бесстрашия и могущества. Череп или несколько черепов на том же левом предплечье — символ презрения к своим врагам. Татуировка распятого Христа на спине предохраняла от порки «кошками». Это была, вероятно, самая практичная из всех татуировок — кто же решится бить Спасителя! И таким образом обладатель татуировки иногда избегал заслуженного наказания. Иногда же просто делали надпись, годную на все случаи жизни: «Боже, спаси моряка!» Татуировка обнажённой дамы гарантировала успех в любви. Якорь означал надежду, спасательный круг — спасение от опасностей, маяк — благополучное возвращение домой.

В середине XIX века в ВМС США разразился крупный скандал из-за того, что голые красотки, вытатуированные на телах матросов, оскорбляют общественную мораль. После долгих дебатов было принято поистине выдающееся решение: всех голых девиц одеть, то есть зататуировать в какие-нибудь платья! В американском ВМФ до сегодняшнего дня считается, что человек, на левой стопе которого вытатуированы свинья и петушок, никогда не утонет. А потому в портовых городах США мастера тату процветают.

В пиратской среде была весьма широко распространена татуировка-талисман, изображавшая виселицу с повешенным человеком и сидящей на перекладине вороной. Считалось, что имеющий такую татуировку (как и имеющий верёвку повешенного), никогда не попадёт в руки правосудия и не будет казнён. На руках чаще всего татуировали розу ветров с сердцем, якорем и двумя магическими треугольниками, что обеспечивало удачу во время дальних плаваний. Пожалуй, самое диковинное из суеверий, связанных с татуировками, гласит, что они предохраняют от венерических заболеваний.

В эпоху парового флота кочегары всех флотов мира, не исключая и российского, делали себе фирменную «кочегарскую» татуировку. На ягодицах татуировались два кочегара (иногда это были черти), которые держали на лопатах уголь. Некоторые татуировались столь искусно, что при ходьбе создавалось впечатление, что изображённые ниже спины кочегары закидывают в «топку» уголь.

Российская военно-морская история оставила небезынтересный пример морской «талисманной» татуировки. В первом кругосветном плавании (1803–1806) на шлюпе «Надежда» под командованием капитан-лейтенанта Ивана Фёдоровича Крузенштерна участвовал и граф Фёдор Толстой, прозванный впоследствии Американцем. При посещении Гавайских островов Толстой, как и большинство российских моряков, сделал себе татуировку, однако не обычную, а особый сложнейший комплекс татуировок для предохранения а бою. По окончании плавания и возвращении в Петербург он участвовал в нескольких десятках дуэлей, убил 11 противников, но сам не получил далее царапины.

Толстой твёрдо верил в свою оберегаемость татуировкой, но оказалось, что граф-дуэлянт не учёл всей специфики охранной «тату». Жена Толстого родила ему одного за другим 11 детей, но все они умерли в младенчестве. Сам Толстой-Американец считал, что это наказание за убитых им на дуэлях людей, и, как говорят, горько сетовал, что не нанёс на Гавайях специальной охранной татуировки и на безопасность своих детей…

Татуировка, подобно морскому языку, стала неотъемлемой частью матроса, прямым указанием на его принадлежность морю и кораблю. Даже теперь татуировка среди матросов рассматривается как доказательство бывалости и право называться настоящим морским волком. Характер рисунка татуировки моряка также имеет историю, общую для всего морского интернационального братства. Центром сосредоточения татуировщиков-профессионалов были порты Индии, Китая и Японии. Поэтому на характере татуировки русского матроса в период 1840–1904 годов сильно сказывалось влияние Востока. Если накалывал японец, это была гейша; если китаец — получались дракон, морские змеи и прочие мифологические морские чудовища. Но был и чисто русский стиль, явившийся результатом спроса, а именно: комбинация из перекрещенных Андреевского флага и гюйса, спасательного круга, вёсел, якоря с надписью: «Боже, Царя храни».

Результатом некоторых поверий и религиозных проявлений является татуировка на ноге с изображением свиньи как амулета, предохранявшего моряка, чтобы он не утонул. На теле матросов 1-й Тихоокеанской эскадры в Порт-Артуре можно было прочесть: «Боже, спаси моряка Тихого океана».

Собиратель морской старины и хранитель флотских традиций адмирал Н.Н. Коломейцев говорил, что обычай охранной татуировки был распространён не только среди матросов, но также и среди офицеров как знак того, что ими совершено одно или несколько дальних плаваний. Этим символом-татуировкой наше офицерство хотело выделить себя из среды тех офицеров флота, кои устраивались на береговые места или плавали на судах малого каботажа. В дальние же плавания шли преимущественно любители моря.

По приходе в Японию, где искусство татуировки было доведено до наивозможного совершенства, офицеры оставляли на своём теле знак пребывания в дальних морях, в отличие от моряков внутреннего плавания. Дракон или змея, ловящая бабочку, на левой руке между локтем и кистью являлись доказательством плавания на Восток. Иметь на своём теле подобное документальное подтверждение об участии в дальних плаваниях было настолько романтичным, что от этого соблазна не могли удержаться даже отпрыски царской фамилии. По свидетельству того же Коломейцева, великий князь Алексей Александрович, ставший в 1880 году во главе Российского флота, также в молодости, во время пребывания на Востоке, отдал долг обычаю, причём татуировка его была своего рода перлом.

В годы Гражданской и Великой Отечественной войн морская татуировка матросов порой стоила им жизни. Ни белогвардейцы, ни немецкие фашисты пощады к нашим морякам не знали, а потому нередко вытатуированный на запястье якорь ставил точку в жизни попавшего в плен моряка.

В 70–80-е годы XX века в советском ВМФ матросы любили делать «тату» на предплечьях. Техника исполнения при этом была самая примитивная, а качество невысокое, так как делали эти рисунки свои же товарищи. Сюжеты тоже были незамысловаты: подводные лодки и крейсера на фоне земного шара, дельфины и русалки, а также аббревиатура флотов и частей, где служили счастливые обладатели этих рисунков.

Сегодня искусство «тату» переживает поистине всемирный бум, и наколки делают все, кому заблагорассудится, — от поп-звёзд до домохозяек. Моряки в этой «татушной» истерии остались в стороне. Наверное, это и правильно, ибо великое и старое искусство морских татуировок не имеет ничего общего с нынешним повальным увлечением. Но морское тату столь же вечно, как вечен океан, а потому ещё придёт время, и моряки снова будут постигать тайну нанесённых на тело оберегов, как некогда постигали это таинство их далёкие предшественники.

МОРСКИЕ СУЕВЕРИЯ И ПРИМЕТЫ. Часть 2. >>
МОРСКИЕ СУЕВЕРИЯ И ПРИМЕТЫ. Часть 3. >>




Tags: история, история мореплавания, история пиратсва
Subscribe

Posts from This Journal “история мореплавания” Tag

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments